Книга Последняя сказка Лизы, страница 90 – Евгения Райнеш

Демон надорвал что-то внутри меня.

Боль не хотела уходить, но я встала. Ополоснулась, насколько смогла, надела чистое бельё, прикрепив гигиеническую прокладку сзади и непривычно высоко. Прислушиваясь к храпу Генриха, принялась сосредоточенно и деловито перерывать квартиру. Я должна найти бывшую жену Влада. Берту. Как единственную ниточку, которая могла прояснить — что именно происходит.

Никаких упоминаний в доме не находила. Ничего. Ни свидетельства о разводе, ни закатившейся под узкое днище ванной губной помады, ни каких-то забытых записок, смятых в дальнем углу ящика с документами. Типа «Покорми кота» или «Вернусь поздно».

Но мне необходимо было с ней встретиться, прежде чем принять окончательное решение.

* * *

Генрих выходил из дома редко. Меня он выпускал, только забрав мой паспорт и телефон. Я не могла попросить помощи, потому что сказать мне было нечего. «В моём муже поселились демоны, и теперь я вынуждена жить с посторонними сущностями, которые издеваются надо мной?». Это звучит совершенно дико, и, думаю, что подобное заявление поставило бы меня в очень невыгодное положение.

Несколько недель я не решалась навестить Олега, меня пугала наша последняя встреча, но, преодолев стыд и смущение, я все-таки отважилась отправиться в магазин.

Сказала, что пошла за хлебом. Слава Богу, накануне вернулась Берта, она тыкала меня носом в плетёную хлебницу, указывая на то, что в приличном доме должен быть хлеб, как серый, так и белый. Она давила на мой затылок, а в нос забились крошки, они щекотали ноздри, и от этого очень хотелось чихнуть. Но я сдерживалась изо всех сил, потому что чихать на хлеб, даже если тебя вдавливают в него, как-то невоспитанно. Не делают так в приличном доме.

Главное: выйти в магазин она мне позволила. А пока то ли Генрих, то ли Алик шумно плюхался в ванной, я набила свою маленькую сумочку вещами, которые могли мне понадобиться первое время, и быстро выскользнула из квартиры.

— Милый, я ушла, — крикнула уже с лестничной клетки, захлопывая дверь.

Телефон остался у Генриха, но паспорт удалось вытащить из его бумажника. Я надеялась, что Олег не откажется сохранить его некоторое время. В бумажник я подложила загранпаспорт.

На улице меня сразу проняло холодным ветром. Первый колючий снег врывался на уже остывшую после тёплого лета землю. Я спешила по знакомому пути, стараясь держаться узких переулочков. Там ветер не столь свирепо кололся смёрзшимися снежинками.

Дверь «Букиниста» привычно скрипнула, тень Олега метнулась к столу. Только убедившись, что я одна, он расслабился и даже улыбнулся. Несколько натянуто и неискренне, но все-таки…

— Ну да, я — трус, — виновато сказал он вместо приветствия.

Если я и осуждала, то только чуть-чуть, в самой глубине души.

— Я тоже, — призналась.

Мы немного помолчали, каждый сожалея о своей индивидуальной трусости.

— Что нового? — уже совсем глупо спросил меня Олег, указывая на гостевой уголок.

Магазин был пуст, и мы прошли туда и сели на кресла. Я хмыкнула неопределённо и ответила:

— Не хуже, и не лучше. Я ходила к психиатру. Сказал «бред ревности», «алкоголизм», «психопатия». Вернее, подтвердил, что Влад лечился, и ему уже ставили диагнозы. По-моему, его пыталась привести в себя бывшая жена. Я хотела встретиться с ней, хоть как-то связаться, но не могу найти. Честно говоря, знаю только имя: Берта, да и то не уверена, что это настоящее имя, а не, скажем, прозвище. Перерыла весь дом, но не нашла и клочка бумаги с упоминанием.