Книга Метла, страница 111 – Евгения Райнеш

— А… у демонов?

— Если они — пусть падшие, но ангелы, то...

Он чуть кивнул, сморщившись от боли, подстёгивая Лёлю к выводу. Лёля не пошла у него на поводу:

— А вот про них не знаю. Не уверена.

Давид придвинулся ближе к окошку, стараясь не потревожить свёрнутую шею. Лёля подумала, что, наверное, из-за этого ситуация стала выглядеть неестественно и даже угрожающе.

— Вообще-то, лучше почитайте Платона, — сказал он. — Рекомендую. Для древних греков даймон был духом, связывавший человека с высшим божеством. У римлян он назывался «гением». В христианском сознании дух разделился на собственно демона и ангела-хранителя.

Лёля удивилась:

— То есть как? Ангел и демон — в одном лице?

— Верно, — кивнул Давид. — Для Платона, Сократа, их последователей «даймон» и был внутренним голосом человека, совестью. Нечто среднее между высшими силами и людьми, исполняющими роль посредников. Так что выводы делайте сами.

Лёля собралась сделать вывод:

— А…

— Ох ты, как вступило! — торопливо перебил её Давид. — Извините, Лёля, мне срочно нужно лечить свой хондроз. И знайте, когда мы встретимся в третий раз, это будет совсем другая история.

Со свёрнутой зловеще шеей и пакетиком с мазью Давид покинул аптеку. Вслед за ним, как всегда, семенили несколько маленьких теней, с застрявшими в положении «вбок» шеями.

1

После работы Лёлю ожидал одновременно приятный и пугающий сюрприз. Когда она вернулась в студию, помещение было чисто убранное, на столе в полумраке горела ароматическая свеча, наполняя комнату восточными чуть горьковатыми грёзами. Её встретил абсолютно трезвый Клод, он был тщательно причёсан и выбрит. И Лёля испугалась этой неожиданной торжественности.

— Клод, что случилось?

Он ответил тихо:

— Сядь.

Лёля села, не раздеваясь, нервно теребя застёжку на сумочке:

— Не томи, выкладывай.

— Я вижу, ты догадываешься, что что-то происходит.

Она кивнула.

— И очевидно, ты знаешь про Алису. Я очень виноват перед этой девушкой. И стараюсь это исправить. Мне очень нужно всё исправить.

Лёля продолжала молчать. В нервном порыве дёрнула застёжку сумочки сильнее, сумочка открылась, содержимое её с особым грохотом в наступившей тишине вываливалось на пол и рассыпалось. Кошелёк, косметичка, ватные диски и книга «Демонизм. Зверь апокалипсиса».

— Я не могу тебя больше держать в неведении, хотя и ты, и твоя подруга считаете меня подонком или ещё хуже.

Клод кивнул на «Демонизм», и мягко, ласково взял Лёлю за руку.

— Лёля, это не так. Просто на кон слишком много поставлено. Ты не поверишь, но это больше, чем жизнь.

Он отпустил её руку, встал и принялся нервно ходить по комнате.

— Она была такой безмятежной... — резко остановившись, вдруг, без всякого предисловия, сказал Клод. — Её не волновали даже собственные проблемы, не говоря уже о чужих. Про другого человека я бы мог сказать совершенно определённо — эгоист, но Алиса была настолько непосредственной, что язык бы не повернулся. Как ребёнок. Ты бы не обвинила ребёнка в эгоизме?

— Может, и обвинила бы, — сказала все ещё пребывающая в оцепенении Лёля. — Честно говоря, не знаю... А почему ты говоришь о ней все время в прошедшем времени? Извини, но она...

— Это сложно. Я точно знаю, что она не умерла, но и живой её назвать трудно.