Книга Метла, страница 109 – Евгения Райнеш

Художник представил её удивление, когда манекен вдруг стал тяжёлым, словно его тело налилось плотью живого мужчины. Почувствовал ужас, когда Натали уронила манекен на пол, а он упал, цепляясь к ней и увлекая за собой. Увидел, как Этьен навалился на оцепеневшую девушку, как зажал ей рот пропахшей сложным силиконом рукой, а свободной стал рвать на девушке одежду. «Она наверняка потеряла сознание, — подумал Клод, — не может быть, чтобы она оставалась в памяти после такого».

Клод набрал в поиске «Этьен, манекен-насильник». Несколько секунд ждал, когда справка загрузится, в нетерпении шагая по комнате, потом с жадным похотливым вниманием приник к экрану.

«Расследование ни к чему не привело. Все решили, что Натали попросту лжёт. Но на всякий случай Этьена убрали на склад. А вскоре на складе обнаружили изуродованное до неузнаваемости тело двадцатилетней продавщицы Эдит. Кто-то воткнул ей между ног металлическую вешалку, и девушка скончалась от разрыва брюшной аорты. Рядом, весь в крови, лежал манекен».

Клод вспомнил надменный прищур Этьена, его блудливую и эгоистичную улыбку, нарочитую капризность и показную чрезмерную манерность, его привычку растягивать слова и строить из себя то, чем тот на самом деле не являлся. Нельзя сказать, что они дружили, у Этьена вообще друзей быть не могло априори, скорее, немного приятельствовали, когда нужно было скоротать время в необременительной компании. Раз или два Этьен, расслабившись и потеряв бдительность, показывал своё истинное лицо. Это было лицо человека с настолько извращённым сознанием, что Клоду, повидавшему довольно много на своём бурном веку, становилось бесконечно жутко и так же бесконечно любопытно. Сквозь правильные черты лица, через капризную гримаску то ли совершенно изнеженного аристократа, то ли гея, вдруг показывался сам дьявол. Усталый, пресытившийся, брезгливый к страстям людским, да и к самим людям — всем, без исключения абсолютно.

Однажды Клод предложил или даже скорее попросил Этьена позировать ему для картины, но тот выдал свой обычный прищур и рассеяно произнёс: «Mon ami, я хочу от вечности гораздо большего, чем оставить своё изображение на куске дешёвого холста». Клод хотел было обидеться: чего этот его холст дешёвый? — но обижаться было лень, и они пошли в ближайшую арабскую кальянную, где помимо классического табака, забивали в кальян кое-что ещё по отдельному прайсу, и провели там очень даже неплохую ночь, насколько он помнил.

— Что же тебя, дружище, так повело-то? — спросил немного обескураженный Клод, бросив быстрый взгляд на прозрачный конвертик с предполагаемым прахом, и продолжил читать, обхватив голову руками.

«На следствии сотрудницы магазина наперебой рассказывали об Этьене совершенно невероятные вещи. Например, некоторые из них утверждали, что манекен под гипнозом вынуждал их заниматься с ними оральным сексом!

В конце концов, Этьена отвезли на городскую свалку и сожгли. Наблюдателям казалось, что лицо пластмассового мужчины выражает муку, как будто он все чувствовал...».

Клод оторвался от экрана, несколько брезгливо взял в ладони мешочек с прахом.

— Что ж, старый сластолюбец, вот, значит, как ты закончил, — сказал он, грустно улыбнувшись мешочку, и в глазах его мелькнуло даже что-то вроде сожаления.