Книга Метла, страница 6 – Евгения Райнеш

— Лёлечка, здравствуй.... Вот у нас с тобой знаки же близко друг к другу, как у тебя что-то происходит, следом тут же и у меня. У тебя сны тревожные сейчас бывают?

— Нет, Алёна Фёдоровна, я без снов сплю, — как можно более уважительно в этой ситуации ответила Лёля. — Крепко. И знаки у нас разные. Вы — Лев, а я — Дева.

Алёна Фёдоровна сделала неопределённый и таинственный знак рукой:

— Так они же рядышком, прямо рядышком... А вот ничего такого ты в последнее время не чувствуешь?

— Чувствую, что цены повышаются.

Алёна Фёдоровна приняла вид ещё более таинственный, если такое только было возможно:

— Ага! Значит, недаром у меня вот опять на душе как-то тревожно. И ... тот, толстенький, опять звонил. Выйди, говорит, я тебя во дворе жду. Я ж его домой не пускаю. Не нравится мне он, Лёлечка... Тревожусь я как-то, а что делать и не знаю. Вроде, мужчина положительный. Только жалуется все время. И то у него не так, и это не так. То зуб болит, то понос... Он мне, Лёлечка, и про это рассказывает и зубы свои показывает коренные. Как ты думаешь, это правильно, что он мне зубы свои показывает?

— Не думаю, — ответила Лёля. — Он сиделку себе ищет, Алёна Фёдоровна. Вы готовы быть у него сиделкой?

Алёна Фёдоровна огорчилась и даже как-то обиделась:

— Ой, Лёлечка, ну почему сиделка? Не хочу я сиделкой. Я, Лёлечка, музой ... Чтобы художники — картины, а поэты — стихи. И выбор у меня есть, ты же знаешь. Зачем мне быть сиделкой?

— Так не выходите к нему. И на звонки не отвечайте, — жёстко посоветовала Лёля.

— Тогда у меня уже выбора не будет.

— Зато и жаловаться вам никто не будет. Видите, у вас есть альтернатива. А это всегда лучше, чем безвыходная ситуация.

— Завидую я тебе, Лёлечка, у тебя и в жизни, и в доме так правильно. Все дрессированные... Кот лежит дрессированный на кресле, не мечется по квартире, муж дрессированный — знает, куда войти, откуда выйти... И сны тебе тревожные не снятся...

Алёна Фёдоровна ушла задумчивая, даже не попрощавшись. Так же непонятно, как и появилась. Вернувшись, Лёля застала давящегося смехом Аркадия.

— Вот я бы ещё не знал, куда мне в родном доме войти и откуда выйти. Какой я у тебя... дрессированный...

Аркадий снова попытался подавить приступ смеха, но безрезультатно. Лёля захохотала вместе с ним:

— Ты подслушивал?

— Так она шепчет громко, подслушивать не нужно. А я смирно сидел. Дрессированно...

Почему-то в эту ночь Лёля спала плохо, встревоженная разговором с Соней. Она долго перекатывалась с одного бока на другой рядом с Аркадием в постели, пыталась считать овец, и приятно думать, на что она потратит заначку, куда каждый месяц откладывала по сто долларов на прекрасное будущее. В смысле, через сколько лет после такого разумного действа это прекрасное будущее наступит. И насколько оно будет прекрасным.

Но в голову настойчиво лезли предательские, совершенно нерациональные и непрактичные мысли о том, что Соня-то, может, и права. И есть что-то более важное, чем построение стабильной жизни. И, может, не сам человек строит свою судьбу, а есть что-то свыше. И его, это свыше, нужно попросить, о том, что тебе действительно нужно. Или, по крайней мере, помочь понять, что именно нужно. Такие вот мысли мучили стабильную Лёлю, потрясая основу её мировоззрения, и, в конце концов, не выдержав, она тихо встала и вышла на кухню.