Книга Метла, страница 5 – Евгения Райнеш

Лёлина голова дёрнулась и пропала, а на Сонину кухню вошли два самых близких ей человека с желанием чего-нибудь немедленно съесть.

— У кого случилась жизненная драма? — поинтересовался Сонин муж, косясь на пакет, из которого торчал батон хлеба.

— Всё, всё, отключаюсь, — закричала Соня в экран монитора, и, щёлкнув клавишей, буркнула себе под нос.

— Ни у кого. У Лёлиного Пончика.

Муж удивлённо посмотрел на Соню:

— У кота?

Засмеялась Даша и, пользуясь моментом, пока Соня суетливо разбирала сваленную на стол еду из пакета, заглянула ей в глаза:

— Мам, а вот если ты меня спросишь, не случилась ли со мной жизненная драма, угадай, что я тебе отвечу?

— Тоже мне, бином Ньютона. Ты ответишь, что у тебя случилась жизненная драма, и для того, чтобы пережить её, нужна новая шмотка...

— С тобой неинтересно даже, — протянула Дашка разочарованно. — Никаких загадок и потаённых струн души...

4

Лёля отвернулась от экрана монитора и наконец-то посмотрела на мужа. Аркадий сидел в кресле с книгой. Она полюбовалась им. Таким спокойным, элегантным, основательным и умным.

— Извини, Соня опять плакала над своей унылой жизнью без высоких вдохновений. Так что я тебе говорила?

— Ты рассказывала о том, что у вас лекарства с новыми ценами пришли...

— Ну, да. Народ возмущается, хотя я сама в шоке. Орут-то на меня.

— Ну, на тебя поорёшь, как же...

— Пытаются. Мужик один как увидел цены на «Фестал», и мне: «Триста рублей от поноса!». Я ему спокойно так: «Ждите тогда, когда само пройдёт. Или руки перед едой мойте тщательней». Он позеленел весь, бедолага...

Лёля была фармацевтом по профессии, мышлению и образу существования. Она гордилась своей тщательно выстроенной жизненной системой. Где каждая шестерёнка устроилась на своём месте, и все они плотно прилегали друг к другу, вращая сложный механизм, называемый жизнью Лёли. Это касалось семьи, работы, друзей и здоровья. Выбивалась из этого механизма только шестерёнка Соня, которая постоянно (а знакомы они лет с пяти, то есть, собственно говоря, всю сознательную жизнь) стремилась в какие-то не свойственные нормальному человеку материи.

Всё вокруг Лёли всегда находилось на своих местах, и даже когда раздался тихий стук в дверь, он тоже оказался привычным и упорядоченным. Аркадий крикнул:

— Оль, там, наверное, Инопланетянка пришла. Открой, а? А то я с ней общаться просто ни секунды не могу. Это только ты у нас специалист со всеми несчастными и убогими душещипательные разговоры вести...

— Не заводись, — сладко потянулась, вставая, Лёля, — Я знаю эту теорию по сбрасыванию балласта. Но у меня удачи столько, что не убудет. Ты же знаешь, я всё рассчитываю...

— Я думаю, тебе просто нравится на их фоне выглядеть идеально нормальной, — усмехнулся Аркадий.

Лёля поцеловала его в затылок и отправилась к входной двери:

— А вот это — вряд ли.

С порога на Лёлю, мерцая затемнёнными очками, закрывающими пол-лица, уставилось странное существо. С его плеч спадало длинными складками что-то блестящее, намекающее на нескучный вечер, из-под переливающейся кислотным неоном хламиды выглядывали розовые тапки с большими пушистыми помпонами. Существо заглянуло в комнату, суетливо поздоровалась с Аркадием из коридора и, схватив Лёлю за рукав, громко и страстно зашептало: