Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 105 – Евгения Райнеш

— Мы с Иришей были уже в Осинниках несколько месяцев назад. Не думаю, что во всех ларьках за это время резко сменились продавцы.

— Да кто там ее мог запомнить? – проворчала Зайка, сдаваясь. – Ладно…

Расстроено уставилась в окно, а потом вдруг сказала изменившимся голосом, в котором не оставалось ни намека на брюзжание.

— Смотрите, какой город стал… тыквенный…

И в самом деле. Со всех сторон в окна проносящейся машины скалились рыжие тыквы. Абажурами уличных фонарей, огромными витринами торговых центров и магазинчиков поменьше, свешивались гирляндами с балконов. Отовсюду на проходящий люд улыбались черными провалами рта и вырезанными треугольниками глазами расписные солнечные рожи.

— Хэллоуинская неделя, – улыбнулась Кот. – Народ развлекается. Да и тыквы куда-то девать нужно. Не знаю, какие там резоны за границей, а мне уже десятка два знакомых, имеющих дачи и огороды, пытались сбагрить чрезмерный урожай тыкв и кабачков.

— Не люблю Хэллоуин, – с непривычной для нее печальной задумчивостью сказала Зайка. – Никакого веселья в нем не вижу.

Это было странно. Зайка обожала любые праздники. Любую бузу, для которой можно накраситься, красиво одеться и запилить атмосферное селфи.

— Да ну, – съязвила я. – А по тебе не скажешь.

Стало даже как-то обидно. Я-то как раз и ждала этот праздник, прежде всего за любимое время года. А потом мне нравилось таинственное, прорывающее пелену страха веселье, все эти тыквы и ведьмовские шляпы, а еще – в это время готовили особенно вкусный тыквенный латте. Самый главный напиток сезона между миром живых и мертвых. Немного тыквенного сиропа, корицы, мускатного ореха и гвоздики, а также молока, эспрессо и сахара – именно это, по мнению жителей нашего города, лучше всего помогает смириться с нашествием нечисти.

— Что ты вообще знаешь… – Зайка вдруг обиделась, отвернулась и надулась.

— Ладно, девочки, – Кот растопырила руки, словно разводила нас по разные стороны ринга. – Мы скоро уже будем на месте.

Наш патриотичный «уазик» выруливал на периферию, оставляя позади сверкающие витрины, приличные тротуары, выложенные одинаковой ровной плиточкой, и прямые, расходящиеся лучами от центра, дороги.

Район Осинников, старых хрущевок и дореволюционных избушек, не имеющих исторической ценности, а потому обреченно принимающих «возраст дожития» до сноса, занимал второе место в городе по «правонарушениям среди несовершеннолетних». То есть вызовы оттуда поступали с безнадежной регулярностью. И нам там приходилось бывать довольно часто.

Осиновку не застраивали по какому-то там плану, нет, это не для слабаков: район, несмотря на все преграды, рос сам по себе. А поэтому его улочки, словно небольшие речки, изгибались, как им вздумается.

Петляющие лабиринты старого сектора среди наполовину заброшенных домов – прекрасное обиталище Минотавра, в котором может скрываться все, что угодно. Иногда мне кажется, что здесь в самых глухих углах и в самом деле обитают какие-нибудь сказочные тролли. Прибыли давным-давно в совсем не прекрасный момент на постоянное место жительства в Осинники. Сначала по временной визе, но со временем получили ПМЖ. Может, даже задолго до расплодившихся людей. И теперь, когда всю эту сверхъестественную братию изрядно потеснили, тролли вынуждены скрываться и притворяться, что их не существует. Но именно они, может, даже в отместку, учат плохому подрастающих жителей окружных домов. Потому что иногда логика малолетних хулиганов совершенно выбивается из человеческой.