Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 164 – Евгения Райнеш

Стоп!

— А ты вообще, что здесь делаешь? – я подозрительно прищурилась. – И как сюда попал?

— На мотоцикле, – пожал плечами не очень проницательный Лисогон. – Там уже синички прилетели. Ты вешала кормушки?

— Чего?!

— Ты удивляешься тому, что у меня есть мотоцикл? Или тому, что для синичек нужно вешать кормушки?

— Дурака не валяй, – разозлилась я.

Даже попыталась вскочить, но от слабости опять упала на подушки. Обидно. Непродуктивно бросаться обвинениями, когда и руку-то с трудом поднимаешь.

— Честно говоря, я просто ехал по своим делам и увидел брошенную машину в поле. Не мог же проехать мимо, так? Я остановился, вдруг кому-то нужна помощь. Ты знаешь, что не закрыла ее? И сумку с документами в ней оставила. Увидел твой паспорт, а дальше – несложно вспомнить, что здесь недалеко твоя дача. И понять, в самом деле, что-то случилось.

Я схватилась руками за голову:

— Сумка…

— Не паникуй. Я закрыл машину и сумку принес сюда.

Мартын покачал головой.

— Те баррикады, которые ты построила… В общем, я попал в дом и обнаружил тебя в жутком состоянии. От кого-то скрываешься?

Я немного успокоилась:

— И да, и нет. Могла бы сказать, что от себя, но… Хотя, да, пожалуй, от себя…

Вспомнила черный неподвижный силуэт под редкими хлопьями снега…

— На улице наступила зима? – спросила я Мартына. С моего места в окне виднелся только кусочек неба. Серого, бесстрастного.

— Если ты про снег, он сразу же растаял. Никакой еще зимы. Осень продолжается.

— Хорошо… – что именно «хорошо» я не знала.

На самом деле ничего не «хорошо», но сейчас мне было достаточно, что этот странный человек стоит у окна, опершись ладонями о подоконник. Спокойно и защищено – вот так мне сейчас стало.

— Давай-ка сначала ты попробуешь чего-то поесть.

Я прислушалась к своим желаниям:

— Не есть. Хочу пить. Только не эту твою горькую бурду. Воды.

— Чай, – твердо сказал Мартын, который почему-то категорически не хотел давать мне воды. – Сначала принесу чай. Я и мед у вас в кухне нашел. Он как раз будет кстати.

— Не люблю мед.

— Вот чудак-человек!

Мартын с изумлением посмотрел на меня и вышел. Заскрипели ступени, потом внизу зазвенели чашки. Я хотела встать и спуститься, этот «кофе в постель» был каким-то неловким. Но, спустив ноги с кровати, почувствовала, что голова все еще кружится, и не рискнула.

Лисогон вернулся через несколько минут, деловито расставил на маленьком столике чашки, все-таки мисочку с янтарным медом, разлил чай из большого заварника с пасторальной картинкой – пастушка и пастух на фоне милых овечек. Наверное, Марысино приобретение, у нас такого не было.

Я с подозрением принюхалась к чашке, протянутой Мартыном. Пахло просто чаем. Крепким черным чаем, в который Лисогон насыпал хренову тучу сахара.

— Такой сладкий, – я, отпив, поморщилась.

— Ничего. Тебе полезно сейчас.

— То горько, то сладко, – пробурчала я. – Когда нормально-то будет?

— Это жизнь, детка, – он вдруг подмигнул, и я чуть не подавилась.

Лисогон сел рядом со мной на край кровати:

— Ладно. А теперь рассказывай.

И я все рассказала. Подробно, стараясь не упустить ни одной детали. По порядку, начиная с того момента, как сорвалась по звонку Кондратьева на дачу и увидела тело Феликса. И заканчивая вчерашним капканом.