Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 194 – Евгения Райнеш

Последняя неделя в плане погоды и так выдалась совсем не идеальной, но сегодня было слишком даже для середины ноября.

То, что творилось на улице, не входило ни в какие рамки: поднималась настоящая буря. Ветер, завывая, гнул деревья к земле, небо законопатили кляксам самые мрачные тучи, какие только могут быть. Апокалипсический хаос поглотил все оттенки голубого и золотого, остался лишь серый. И временами белый: когда ветер ненадолго стихал, хлопьями валил снег. Дворники не справлялись, он лип к окнам и оставался там размазанными, уже грязными кусками.

Я подалось вперед к лобовому стеклу, пытаясь разглядеть дорогу в этой адской круговерти. Пискнула эсэмэска: от МЧС пришло запоздалое штормовое предупреждение. Сильный ветер, снег с дождем, цунами, тайфуны, самумы, второе пришествие антихриста…

В общем, погодка самая подходящая для визита к Белль.

Словно вся природа то ли подгоняла меня в «Большую тишину», то ли, наоборот, таким способом старалась не пустить. И ветер все усиливался, когда я, прорвавшись сквозь заносы, подъехала к Осинникам, он уже переворачивал мусорные баки и раскачивал припаркованные автомобили. Вывеска «Большая тишина» под напором стихии сорвалась с трех болтов и сейчас скрежетала, хлопаясь о стену. Не просто противно, а зловеще.

Очевидно, потревоженная рычанием мотора и фарами моего автомобиля, прорезавшими серую кружащуюся взвесь, на крыльцо вышла хозяйка. В том же самом необъятном сером пушистом платке, который, кажется, называется шалью. Сизую хмарь в очередной раз разорвало порывом ветра.

— Вы… – Белль, прищурилась, узнавая.

И почему-то ахнула.

— Не удивляйтесь, – сказала я, глядя и в самом деле невероятно изумленные глаза Белль.

Большие мохнатые брови, в прошлый раз скрывающие ее взгляд, поползли наверх, открыв изумрудную радужку. Оказывается, у троллеподобной Белль невероятный взгляд – ярко-зеленый, лучезарный. Наверное, правильно, что она скрывает его под густыми бровями: с таким цветом глаз даже как-то неприлично появляться на границе между явью и царством мертвых. Он был как воплощение торжества жизни и вместе с тем – оскорбление увядания и смерти самой.

Так я подумала, когда ее взгляд наполнил мою душу каким-то нереальным успокаивающим восторгом.

— Тут как-то… неуютно, – мне удалось перекричать очередной порыв ветра. – Может, зайдем?

— Да чего это я, – Белль поспешно выдвинулась внутрь дома, придерживая дверь. – Конечно…

В салоне было тепло и траурно. Конечно, с прошлого раза мало что изменилось. Разве что венков стало поменьше, но, возможно, мне просто показалось.

— Не удивляйтесь, – повторила я. – Я и сама сейчас одно сплошное изумление. Дело в том, что мне… нужна ваша… доска, вы понимаете? В смысле, поговорить с одним человеком. Мы кое-что не успели выяснить до конца.

— Вы хотите поучаствовать в спиритическом сеансе? – густые заросли бровей так и не опускались, и изумрудный взгляд большой Белль светил мне через сомнения.

— Ну да, все стало таким запутанным, что…

— Поэтому вы и приехали ко мне, – вдруг очень дружелюбно ответила Белль. – Чтобы разложить в голове все по полочкам.

Из ее уст это прозвучало неоднозначно. Конечно, Белль не имела в виду полочки в морге. Но все-таки… Я представила, как укладываю ставшие неподвижными мысли по полочкам. Вот только что они метались в разные стороны: мысли-террористы, грозящие взорвать мозг, идеи, наставившие в упор дула своей невыполнимости, а теперь – успокоились, окаменели, застыли. Мертвые окоченевшие мысли.