Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 198 – Евгения Райнеш

Но она все звала и звала «Але, Алена!», тревожила, доставала до самых печенок. Это я, я Алена, протестовала моя человеческая часть объятой демоном души. И я сделала единственно правильное, что могла. Разозлилась и принялась с усилием пропихивать в легкие холодный влажный воздух. Это помогало сопротивляться волнам красного и теплого пространства, давало шанс остаться в спасительной реальности. Я знала, что должна делать это: глубоко дышать, сбивая с ритма засасывающую в себя Вселенную. Она сопротивлялась, и это было довольно больно, в груди заныло, как после долгого изнуряющего бега. Но разгоняло окутавший мозги туман.

— Черт, она тащит нас в спирит! – Почти пролаяла в полном отчаянии Марыся. Звуки ее голоса доносились глухо, отдавались долгим эхом в голове.

То ли во сне, то ли в бреду, я увидела картину. Это было странное ощущение – все происходило здесь, среди траурных венков Белль, и в то же время – где-то далеко и не в самом деле, а на стыке двух реальностей. Там, где я никогда не бывала прежде, и никогда после (по крайней мере, очень на это надеюсь), не буду.

Лилу стояла на краю ночного леса, облаченная во мрак, её волосы развевались на ветру, как тени заблудших душ. Лица разглядеть сейчас было невозможно: вместо него клубился сгусток тьмы. Перед ней выгнулась в прыжке женщина-лисица с хитрыми и не по-звериному умными глазами, отражающими ненормальный черно-красный свет луны. Ни платья, ни макияжа, ни маникюра у первоклассного мастера. Только пушистый хвост, рыжие лапки в белых «носочках» и настороженные треугольные уши.

Их взгляды пересеклись.

Мир замер, а затем вдруг завращался с непостижимой для человека скоростью. Движение наполнило пространство материализовавшимися знаками и символами. В нем то вспыхивали какие-то огненные зигзаги, то испуганно метались размытые тени.

Лисица шевельнула острыми ушами. Она словно улыбалась – хитро, с прищуром. Я понимала, что на ее стороне был и весь этот лес, и природа сама. Но за спиной Лилу ощущалось нечто большее – бездонная ночь, переплетение тысячи миров, горячее дыхание стремительно сужающейся Вселенной. Чужой, незнакомой мне Вселенной. Черно-красной как порченая кровь.

С ее губ сорвались незнакомые слова, а с кончиков пальцев – шипящие искры. Сознание словно разделилось – одна часть меня хмыкнула «Да, ну…», а вторая знала, что так и должно быть.

Она ударила. Молния на мгновение озарила голые стволы деревьев, ушла в землю. Это было предупреждение. Та, которую я знала оборванной девочкой Марысей, усмехнулась, рыжее тело скользнуло плашмя вниз, потекло, как густая вода. Вороны вдруг жутким хором заорали где-то очень высоко, на мою голову посыпалась мелкая труха с деревьев.

Лисица исчезла, чтобы через мгновение вновь появиться перед Лилу, озаренной золотым светом.

— Аля, ну как же…

Горячие шипы прорывали кожу, росли стремительно откуда-то изнутри, кровь капала с них, крупно и обильно поливая землю. Я физически ощущала, как она течет и по моей коже, будто мы с Лейлой и в самом деле были одним целым, но я не чувствовала боли. И она, я это знала точно, тоже.

Поднятые древней энергией, закружились листья, превращаясь в вихрь, сплетались в сеть, небольшими, но довольно грозными смерчами плясали по покрытой сухим валежником земле.