Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 34 – Евгения Райнеш

— Но у тебя же есть, кому это сейчас сделать. У тебя имеюсь я.

— Мы, Кондратьев. У нас имеются мы. И не спорь.

Во взгляде Кита металось лопедевегавское «честь борется моя с любовью, а вы мешаете борьбе».

— Ты же наверняка прошерстил подобные случаи?

— Есть такое, – Кондратьев не стал валять дурочку. – Было нечто похожее в нашем городе тридцать лет назад. Семья с маленькой девочкой. Мужика так же выпотрошили, а мать с ребенком исчезли.

— Выпотрошили? – я сразу вычленила главное.

— Черт, – Никита спохватился, что проговорился. – Ну…Раз уже… Ты не отвяжешься?

— Нет, – покачала я головой.

— Тогда лучше вот так…

Кит полез в телефон, открыл страницу в блокноте и зачитал:

— В результате судебно-химического исследования, в теле Успенского не был обнаружен ни карбоксигемоглобин, ни гемоглобин. Не только в крови, но и в мышечной ткани.

— Это значит…

— Он был полностью обескровлен, Аль…

— Но на нем… Ни ран, ни повреждений, так? И кровь вокруг – Кристина.

— Ну да. И тот случай, тридцать лет назад, с такой же странной картиной смерти. Повреждений на теле нет, официальная версия – инфаркт. Типичная некриминальная смерть, да вот только труп обескровлен, будто…

— Будто из него душу выпили? – предположила я, вспомнив свой ужас, когда взглянула на тело Феликса.

— Точно, – Кит словно обрадовался. – И жена с дочкой исчезли.

— Девочка возраста Кристи?

— Нет, совсем маленькая. Года полтора – два.

— И ничего?

— Ничего, – Никита вздохнул.

— Но их же точно искали?

— Наверное, – он пожал плечами. – Только это были девяностые годы, Аль. Там такая неразбериха царила. Люди пачками пропадали. Я удивлен, что дело еще осталось. Многие висяки просто исчезли, когда наш с соседним районом объединяли, реорганизовывали, а потом опять разъединяли.

— Ты мне покажешь дело? – я больше требовала, чем просила.

Впрочем, сейчас не до сантиментов – Кита следовало «додавить». Между прочим, по его же технологии.

— А-а-аль…

— Я тридцать с лишним лет уже «А-а-аль», – передразнила я его. – Я же не прошу забрать навсегда. Оставь на столе, когда в кабинете никого не будет, и мяукни мне. Просто почитаю и отстану.

Он вздохнул, уже соглашаясь.

В конце концов, Кит прекрасно понимал, почему меня так задевает странная смерть Феликса. Хоть и на дух не переносил моего бывшего мужа.

Когда Кит ушел, я решила выяснить еще один вопрос, который маячил на периферии сознания уже несколько дней. Он как назойливый комар зудел над ухом и мешал сосредоточиться. Я набрала Никин номер, она ответила не сразу, я даже забеспокоилась. Но, в конце концов, раздавшийся голос, показался мне вполне бодрым, и я сразу успокоилась:

— Ник, чего так долго?

— Кристю в школу собирала, телефон на кухне остался, не слышала. А у тебя что за пожар? Мы же недавно расстались?

Я и в самом деле забегала к ней за пирожками для Кита, пока Кристя ещё не проснулась. Это было часа два назад.

— Да вот думаю… Про селективную амнезию. Ника, ты мне недавно рассказывала, как я в детстве притворялась невидимкой.

Если я собиралась понять, притворяется ли Кристя, стоило начать с себя.

— Было такое,– Ника ухмыльнулась в трубку, я это прямо услышала.

— А что-нибудь еще такое, подобное?

— Ну… У тебя как-то появился воображаемый друг… Вернее, это я сначала подумала, что он – воображаемый.