Книга Кэп и две принцессы, страница 125 – Евгения Райнеш

Самка была корчевой Иерсау — той, что слышит Третий звук. Загребающей вправо. Она вела сияющее облако чистого знания, чувствуя, как заваливается крайний левый, хромает, перекашивая информационный столб в свою сторону. Ммрррссскк поставил его ведущим, зная о недуге направляющего, и Иерсау думала про Ядро нехорошо. Это тоже перекашивало облачный столб — её тёмные вихри, всё расползалось на глазах, отбрасывая Льсяу на несколько парсеков назад по времени. Она напряглась, загребая изо всех сил, но тяжесть хромого левого перевесила, и столб рухнул, поднимая фейерверк мелких блестящих частиц. Иерсау была неуклюжей от своих тёмных завихрений и не удержалась на краю воронки. Она влипала раскрывшимися между пальцами перепонками в края разверзающейся бездны, но хвост уже безнадёжно молотил там, где НИГДЕ.

Её всосало в то, что уже было, и она очутилась на берегу озера гельды, где когда-то она сама приобрела способность третьего звука, а теперь в невидимый скрипучий элемент заходило её Последствие Яйца. Второй памятью Иерсау знала, что всё будет хорошо, потому что тогда всё было хорошо, но наступало по новой не тогда, а сейчас. И сейчас могло уйти в совсем другую ветку.

Последствие яйца сияло нежной серо-белой шкуркой, радостно ёжилось в предчувствии знакового события, еле сдерживало норовящие подпрыгнуть лапки. Оно первым рвануло в прозрачную до невидимости, непостижимо холодную жидкость, и даже Иерсау со своим умением с трудом различала границу между элементами газа и гельды. Все Последствия рванули в озеро, закипели на берегу разноцветными шкурками, переливались оттенками — такая весёлая, легкомысленная от непонимания куча разномастных детёнышей. И резко стало тихо и бесцветно.

Ядро отмеряло крошки времени, каждая падала в ставшей тягучей атмосфере как удар огромных камней о твёрдую поверхность. На берег из гельды выскочило первое Последствие, и кто-то в толпе наблюдающих вздохнул. Затем показалось сразу несколько, они тащили с собой кого-то не услышавшего третий звук, от него отваливались кристаллы, что красиво звенели в напряжённой тишине, а потом чёрный — чернее ночи вихрь пронёсся над поверхностью, задевая уши наблюдающих: кто-то узнал своё Последствие яйца. То самое, что красиво звенело, разваливаясь на куски в лапах спасателей.

Тот, кто узнал, непременно растворится в облаке, — тихий вихрь прошёлся по внутренней стороне Иерсау. Корчевые, слышащие Третий звук, не могли спастись от невыносимой боли в хорне. Она разрывала их присутствие необходимости с возможностью вечности, и они уходили в облако чистого разума. Подпитывая его нечистыми сферами, расширяя, но утяжеляя и загрязняя.

Никак не сберечь первооблако, данное Лься чистым разумом, в первозданности, — подумала Иерсау, и вдруг поняла, что берег полон услышавшими Третий звук, и все собираются покинуть озеро гельды, но она не чувствует своё Последствие яйца. Вихрь, поднимавшийся от основания хвоста, не имел цвета, зато был напитан ощущением — обжигающе-ледяным, как никогда не замерзающая гельда. И Иерсау, ещё не подняв глаза на Ядро, уже знала: её Последствие не выйдет. В этот раз оно не услышало Третий звук. И это она, загребающая вправо, не удержала облако, изменив то, что было. Без всякого шанса.