Книга Кэп и две принцессы, страница 51 – Евгения Райнеш

Но Рене уже давно вышла из дошкольного возраста. Каждое слово в этой считалочке для неё вопило искажённым смыслом. И в то же время она вдруг почувствовала, что вот эти самые слова сейчас и были единственно правильными, открывающими доселе тщательно запертый смысл. Они были словно ключ к тайным знаниям. Туда, где мир становился зыбким и единственно правильным. Рене оставалось только шагнуть за порог этой открывающейся двери. Один шаг. Только один шаг…

И плазму плести…

Какого чёрта? Рене стукнулась лбом о подставку микроскопа. Тонко настроенная аппаратура завибрировала, стекло с мазком вылетело из креплений, которые она не успела зафиксировать. Посев полетел на пол, и приземлился по закону бутерброда штаммом вниз. От удара Рене пришла в себя. Она даже не стала ругаться или сетовать на обстоятельства. Просто убрала за собой, наложила на растущую шишку мазь, которая подвернулась ей под руку, вышла из лаборатории, тщательно закодировав дверные шлюзы, переоделась в наружный скафандр, вывела крошечный двуместный флаер КЭПа и отправилась на «Иллюзион».

Если она больна, то уже ничего не поделаешь. Придётся бороться с этим самой. Лицом к лицу перед стремительно надвигающимся помешательством у неё было преимущество по сравнению с Кравецем и Смитом. Эта напасть не сможет уже захватить Рене врасплох. Остальных, она надеялась, — тоже.

Сегодня же нужно доить железо… Нет, нет… Проверить весь экипаж, вот что нужно сделать.

Рене опустила обе ладони на пульт управления флаером. Вернуться как можно быстрее.

* * *

— Детская считалочка? Какая? — обрадовалась Ёшка.

Ей надоело наблюдать за так и не проснувшимся республиканцем. Считывать информацию с высушенных почти до костей мумий, в которые превратились разведчики, оказалось делом настолько мучительным, что синхронист ограничила эти сеансы до получаса два раза в сутки. Ничего нового она всё равно от них не могла добиться.

— Расскажи, — потребовала Ёшка. — Может, я её знаю.

Рене постаралась повторить то, что вторглось в её голову час назад, но не смогла. Там было что-то очень странное, но дословно никак не вспоминалось. Просто какая-то чушь. Нельзя забыть простенькую детскую считалочку всего за один час.

— Не могу, — она подняла удивлённые глаза на Ёшку. — Что-то про рыб и железо. Больше ничего не помню.

— Что про них?

— Да говорю же — ничего не помню.

Почему она вдруг стала злиться на Ёшку, если сама забыла эти строчки? Но синхронист требовала от неё чего-то невозможного, и это выводило из себя.

— А где Полянский? — спросила Рене, озираясь. Перевод разговора на другую тему был не самым лучшим решением, но единственным, на которое она сейчас способна.

— Ты ж его отправила робомоев искать, — напомнила Ёшка. — Вот он и ищет уже несколько часов. Кажется, по всему звездолёту. И ты знаешь, кэп, их действительно очень не хватает.

Ёшка показала на медицинский столик, где валялись разодранные упаковки от капсул для заправки грануляторов. А ещё использованные баллончики из-под антисептиков и противоожоговых препаратов. Кальциевые тубы для сращивания костей венчали эту кучу мусора, победно возвышаясь над ней словно небрежно сброшенные, вывернутые носки. Из присосок вытекали, застывая на упаковках серой пеной, остатки молекулярного синтез-раствора.