Книга Кэп и две принцессы, страница 55 – Евгения Райнеш

Может и зря она впала в неистовство, за один присест уничтожив все запасы, но дело было сделано. Прокипячённый агар остывал в стерильном, прозрачном куполе, покрывая поверхность плато равномерной вязкой субстанцией. Оставалось только вскрыть импровизированную чашу и ждать, когда невидимые человеческому глазу аборигены планеты устремятся на лакомство. Если это бактерии (а у Рене были основания полагать, что это так и есть), то они непременно осядут на питательный бульон. Чтобы это случилось уже совсем наверняка, вирусолог щедро сыпанула в мешанину из водорослей мясного концентрата. Она не представляла себе бактерию, которая по доброй воле может отказаться от такого пиршества.

Рене не могла больше ждать. То, что ей пришло в голову, выглядело несерьёзным и беспомощным. Собственно таковым и являлось, и Рене почти совсем не надеялась на вменяемый результат от дурацкой затеи, но как она могла сидеть сложа руки, когда все потихоньку сходили с ума?

Начиная от неразумных робомоев, которых какая-то неведомая сила загнала в машинное отделение и заставила набиться в него так плотно, что они всем экипажем не могли выковырять из этой спрессованной уборщико-кучи даже самый крошечный пылесборник.

— Думаешь, сработает? — с изрядной долей скепсиса спросил Ким. Получилось даже смешно, потому что гигантолог говорил в нос и звучал гнусаво. «Дудаешь сдабодает?», так слышалось на самом деле.

— Дудаю, да, — передразнила его Рене и уже серьёзно добавила:

— По крайней мере, я попыталась. Если все пойдёт по известной нам схеме, то через несколько дней мы узнаем, из какого «вещества» состоит Дведик.

Она была почти уверена, что не сработает, но другие не должны были усомниться в этой идее ни на секунду. Огромная чашка Петри сейчас высилась как их единственная надежда. Стелла в честь устойчивого психологического климата на этой непонятной и ставшей неприятной Пятой.

Ю Джин передёрнулся. С отвращением передёрнулся, как показалось Рене.

— Не проще ли было раскидать какую-нибудь еду по плато? — спросил он хмуро.

Рене засмеялась:

— Проще. Только как ты вступишь в контакт с гниющими кусками мяса? Наша Ёшка, конечно, и кусок гнили разговорит, если очень будет нужно, но с жизнеформами удобнее общаться в заданной нами же системе координат.

Она повернулась к остальным членам команды:

— Готовы?

Ёшка нажала на кнопку пульта, прерывая поток антисептика, наполнившего нижнюю часть чашки Петри. В тот же момент неслышный, но мощный удар из бластера Ю Джина пробил отверстие в сверхпрочной плёнке. Ким чихнул. Во всех шлемах эти два звука раздались одновременно, как двойной удар грома, и на несколько секунд заложило уши.

— И что теперь? — спросил Ю Джин, пряча бластер.

— Затемняем плёнку и ждём несколько дней. Если бы у нас была возможность держать постоянную температуру в чашке плюс тридцать семь градусов, то результат был бы уже через два-три дня. А так…

Рене точно не знала:

— Думаю, неделя — полторы. Так было бы с земными бактериями, но эти штаммы в лаборатории вели себя точно так же, как наши родные. На Земле. Так что думаю, да… Дней восемь-десять.

— Долго, — покачал головой Ю Джин. — Это так долго.

Рене промолчала. Она старалась сейчас не думать о запертых в изоляторе капитане «Иллюзиона» и его левом. О том, что они не смогут им помочь. Пока всё, что можно было сделать, это вводить умирающим счастливчикам глюкозу. Единственный состав, который худо-бедно принимал их организм. И то — не сразу и не в полном объёме, но это позволяло поддерживать в них еле теплящееся поскрёбыши энергии.