Книга Кэп и две принцессы, страница 87 – Евгения Райнеш

— У вас странный вкус, — произнёс он, уставившись круглыми тёмными глазами на восторженный экипаж КЭПа, не мигая. Изо рта у льсянина свешивался обмусоленный кусок обёртки, разодранный мелкими, острыми зубами. — Слишком много целлюлозы, как мне кажется.

— Тебя не угощали в Управлении конфетами? — спросила Рене. — Выплюнь бумажку, её не едят.

— Они сказали, что вкусные вещи для меня вредны. Вызывают эмоции.

— Испортил всю торжественность момента, — вздохнул Ким. — Ну что ты за республиканец такой! Даже подобной красотой тебя не проймёшь!

— Не проймёшь, — согласился льсянин. — Я не знаю, что такое красота.

— А как же вы тогда… Строите, любите, объединяетесь?

— Ничего из этого мы не делаем, — с достоинством ответствовал льсянин. — В этом-то и проблема.

Рене отошла от огромного иллюминатора, села напротив Кена. Ей одновременно и хотелось вытащить из его пасти бумажку, и было неприятно. Вот даже у Кима она бы вытащила пожёванную обёртку изо рта (хотя сложно было представить ситуацию, в которой ей пришлось бы так поступить), а у инопланетника — не могла. Неужели Рене подвержена ксенофобии? Если это так, то по возвращении на Землю, её отстранят от полётов.

— Проблема? — переспросила она, делая чрезвычайно сочувствующий вид. Словно льсянин мог прочитать её гадкие, ксенофобские мысли.

— Мы не развиваемся, — явно повторил чьи-то чужие мысли льсянин. — Нет чувств, нет развития.

— Но у вас вон какие… своеобразные звездолёты, вы в космос выходите, — удивился Полянский. — В галактическое содружество принимают, как раньше в кавалерийский полк — только со своей лошадью.

— Какой лошадью? — не понял Кен.

— Ну, в смысле, только если есть Нуль-Т технологии, — пояснил гигантолог. — Со своим звездолётом — так я хотел пошутить. Но шутка не удалась. Раз вы смогли до этого додуматься, значит, вы можете мечтать, фантазировать, придумывать. А без понятия красоты, какой же полёт мысли?

— Мы не фантазируем, — ответил льсянин, и, несмотря на всё тот же металлический оттенок переводчика, Рене показалось, что он сказал это с грустью. — И не придумываем. Мы всё это получили сразу и внезапно.

— Как так? — Рене и Ким сказали в один голос.

— Вечность безмятежности, — пояснил Кен. — Сначала ничего не было, только одна сплошная безмятежность. А потом вдруг льсяне разом подумали. И посмотрели друг на друга. И каждый понял, что он есть.

— Разум, полученный внезапно? Без всякой эволюции видов? — догадалась Рене.

Республиканец кивнул.

— Так это называется. Мы были тем, что вы именуете животными. Жили в норах. Полагались на инстинкты. А потом — е равно мс квадрат, реальное пространство нашей планеты — трёхмерное, флуктуация нейтринного поля, прокол римановой складки… Вот так всё и получилось.

— Я поняла, — сказала Рене. — Вы получили разум настолько внезапно, что ваша эмоциональная система не успела перестроиться. Поэтому не выдерживаете нагрузок, связанных с выплеском гормонов и ваш организм ставит блок на любое проявление чувств?

— Что-то вроде этого, — кивнул льсянин.

— Понятно, почему в основе вашей политики лежит твёрдое убеждение в абсолютной безупречности всего, что вас окружает. Уверенность — это состояние, а не чувство, оно не даёт выплеска гормонов и нейромедиаторов.

Кажется, Ким даже немного начал сочувствовать крысо-кенгуру.