Онлайн книга «Все демоны моего мужа»
|
— Держи крепко, куйр! И в воздух, за который я все ещё держалась, через голову Генриха тут же полетела небольшая вещичка, а через долю мгновения я держала в руке знакомый кулон. В тот же миг через мою ладонь пошли уже знакомые мне теплые волны, но быстро, несравнимо быстрее, чем в Доме Невесты. Они несли уже не томное покалывание и телесную истому, а ощущение, словно через меня устремился холодный огонь. Он опалял всю мою душу, но тут же откатывался назад, оставляя прохладу стали на сердце. Ощущение было болезненным и мучительным, но вместе с ним через боль, жар и холод через меня вдруг прошел столб света, и я растворилась в ком-то, бывшем явно не мной. Ярость такой силы, какой я не испытывала никогда в жизни и даже не подозревала, что могу так ненавидеть, пронзила меня с головы до пят. И вместе с ней в меня пришла Сила. Демон вместо того, чтобы отобрать у меня кулон, вдруг забился в истерике, закружился на месте, стал съеживаться, скукоживаться и вдруг тоненько и душераздирающе завыл. Но у меня не было к нему ничего, кроме невероятного презрения и брезгливости. Незнакомые слова заполнили меня, и я вдруг стала выкрикивать что-то ужасное, но до конца и сама не понимала, что я кричу. Не от кулона, нет, уже от меня во все стороны плескались искры холодного огня, и когда они попадали на Генриха, он пронзительно вскрикивал, съеживался и старался отползти от того, что в данный момент стало мной. «Это честно, – подумала я сама, – потому что сейчас на равных!». Хотя, конечно, не совсем на равных был этот бой. То, что рождалось во мне, было гораздо старше, сильнее, могучее, яростней и меня, и этого забулдыги-демона. От света, безжалостно заполнившего всю комнату, ожил Шаэль. Он с трудом протянул руку и преградил дорогу Генриху, готовящемуся сбежать. Теперь уже Ануш стояла в каком-то странном трансе, словно держала происходящее на своих не таких уж могучих плечах. Демон упал под напором Шаэля. Я подошла к нему. И что-то спросила на незнакомом мне языке. Генрих кивнул и заплакал. По детски, размазывая слезы по лицу. Слезы мешались с кровью, которой было перепачкано его горло и руки. Малиновый цвет и крови, и глаз сгущался, терял чистоту и прозрачность, становился больным и несвежим. Генрих, подняв на меня умоляющий взгляд, в котором блестели слезы, о чем-то горячо начал просить. — Нет, – обессилено шепнул Шаэль, но я его услышала. – Здесь нет твоего мужа. Совсем нет. И тогда то, что набрало силу во мне, подняло руку с кулоном. Впрочем, я чувствовала, что кулон совсем был не нужен, чистая сила шла уже от моего собственного холодного света, даже не нужно было и руку-то поднимать. Скорее всего, это был просто красивый жест. Сила во мне могла просто пожелать, и она пожелала. Огонь прошел сквозь рыдающего Генриха, который тут же завизжал, волосы у него на голове стали дыбом, кожа истончалась на глазах. Демон горел в чистом холодном огне, что был полной противоположностью огню адову. И когда от него не осталось ровным счетом ничего, я почувствовала невероятную усталость. И тут же отключилась. Совсем. Даже не слышала звука своего падения. * * * Сквозь сон упрямым речитативом доносятся незнакомые чуть гортанные слова. Ощущение, что они произносятся не речевым аппаратом, а исходят из недр неземного существа. Слова, как надоедливые мухи, лезут в мой сон и назойливо вытягивают из блаженного состояния. Сон очень приятный. Из тех, что ещё долгое время сладким послевкусием разбавляют серые будни. Что-то из Древнего Египта. Странно, но мне нравится. Словно наконец-то попала домой. Вырвалась из того состояния, когда вдруг на собственном диване в собственной квартире мелькнет мысль: «Хочу домой». Так вот, тут ничего подобного произойти не могло. У меня ровно подстрижено каре, как у древнеегипетских танцовщиц, перехваченное обручем-диадемой, на ногах – хлипкие подобия сандалий, на плечах болтается просторная туника, которая спускается ниже колен, и очень мешает движению. Почему? А, вот оно. |