Книга Этот мир не для нежных, страница 142 – Евгения Райнеш

— Почему? — не поняла Лив.

— Потому что не знает, что она умерла, — задумчиво ответил Ром. — Он же первый на осколки бросился.

Лив услышала тихий вздох, обернулась назад и увидела, что Кузя оседает на землю. Словно в слайд-шоу мальчик ватной куклой, подломив колени, медленно повалился на бетонное месиво, дёрнулся и замер. Казалось, что он уже не может быть бледнее, чем был всегда, но тут стал белым абсолютно. Девушке показалось, что это и есть его истинная сущность. Он — призрак.

Тут же одним длинным прыжком Ром оказался возле упавшего Кузи, приподнял лёгкое тело, положил его голову себе на колени и стал хлопать по щекам. Во взгляде и движениях Рома было столько нежности и тревоги, что Лив тут же поняла, почему он так протестовал против того, что Кузя хочет быть мальчиком. «Ведь Ром его... любит?», — подумала Лив.

— Какое ты бестолковое существо, — ласково забормотал Ром, когда Кузя наконец-то приоткрыл глаза. — Зачем же, зачем... Я же говорил, предупреждал. Не надо тебе, неправильно. Опасно. Очень.

Кузя, как только пришел в себя, слабо, но решительно отстранил друга, попытался встать сам. Сначала не получилось, он как-то неловко обвис на Роме, еле слышно шелестя:

— Не надо, все в порядке, я сам. Смогу, правда.

Он потихоньку выправился, отстранил поддерживающие руки и виновато посмотрел на Лив:

— Извините. Пожалуйста, извините.

— Ты как? — с испуганной тревогой спросила его Лив, легко касаясь тонкого запястья. Кузя посмотрел на неё со смущённой благодарностью:

— Нормально. Это случайно, правда, случайно.

Тут Ром закричал:

— Это не случайно! Не случайно, а закономерно. Ты ошиблось, и ещё не поздно передумать. Это метаморф, и он идёт неправильно. Я с самого начала говорил, что неправильно.

— Не кричи, — Кузя поморщился. — Голова кружится, но не от метаморфа, а от твоёго крика.

Он опять поник, Ром еле успел подхватить тело, норовящее соскользнуть на перекрестие труб. Роми, которая наблюдала за сценой все это время, не вмешиваясь, что-то процедила сквозь зубы. Лив показалось, что она выругалась на обоих мальчишек.

— Нам нужно отдохнуть, — громко сказала Роми. Она посмотрела на Кузю, который встрепенулся, чтобы возразить, и добавила:

— Я знаю, что ты полон сил и можешь идти дальше. А вот Оливия ещё не совсем здорова.

Роми, приглушив сарказм в своём голосе, кивнула на гостью. И Лив поняла, что она, действительно, устала. Даже, несмотря на то, что весь день провалялась на продавленном топчане Роми. Кстати, на месте, очевидно, почётном. Несмотря на ленивые сутки, всё равно в голове периодически возникал какой-то шум, начинало ломить затылок, от этого мелко тряслись руки и в ноги било паническое бессилие. Резко захотелось лечь и лежать, лежать. Только здесь даже сесть было негде. Поэтому она с наслаждением опустилась прямо на бетонную крошку, навалилась спиной на бесконечную линию труб, ни на что не обращая внимая.

— Вот видишь, — с нажимом сказала Роми Кузе, который посмотрел на Лив с благодарностью. По крайней мере, ей так показалось. Мальчик немного резко высвободился из рук Рома, который всё ещё пытался поддерживать его, и опустился рядом с Лив. Доверительно и застенчиво опустил голову чуть ниже плеча, упёрся лбом в её ключицу. Не глядя на огорчённого Рома, пролепетал: