Онлайн книга «Этот мир не для нежных»
|
— Я, я...— это все, что могла сказать Лив в этот момент. — И ты! Ты! Девушка вложила во взгляд, направленный на Джонга, всю благодарность, на которую была способна. Он махнул рукой: — Ну чего ты, Лив? Хотя радоваться ещё рановато. Проблем много. Во-первых, нам нужно придумать, как тебе попасть в город, не вызывая подозрений. Я знаю район, где пытались поймать твоёго воробья, это на малолюдной окраине, но все равно придётся пересечь большую радужную площадь. А там сложно пройти незамеченным. Затем нужно дать ему знать, что ты здесь, и его ищешь. Встретиться. И... впрочем, как вернуться назад, мы подумаем уже потом. — Мы? — Лив подняла глаза на воодушевлённого Джонга. — Конечно, — практически закричал он. — Неужели думаешь, что отпущу тебя одну в незнакомый город с совершенно неведомыми правилами и законами, где ты сразу же окажешься в положении белой вороны... Джонг осекся на секунду, понял, что он только что сказал, и расхохотался: — Белая ворона! Белая ворона и серый воробей! Самый необычный хансанг, который я только могу себе представить. Выражение лица у него стало озадаченным, затем он рассмеялся снова: — Впрочем, нет. Не могу... Я не могу себе этого даже представить.... * * * ... В голове шумело, что-то лопалось с тошнотворным чмокающим звуком, ныли, раздираемые внутренней, невидимой миру болью руки, ноги, крутило еле сдерживаемой тошнотой живот. Откуда-то из центра, от солнечного сплетения всё-таки поднялась грязно-зелёная муть, залила глаза, подпёрла к горлу. Он не мог больше сдерживать рвущийся наружу нарыв. Одним прыжком, хотя практически на ощупь, подскочил к унитазу, тело сотрясло дикой дрожью и все, что сдерживалось эти страшные, долгие дни, выплеснулось с конвульсиями. На секунду стало легче, он уперся лбом в холодный гладкий фаянс, перевёл дух. Только краткий миг передышки и внутренней спасительной тишины.... Но тут же задергались крупной, дробной дрожью руки, скрутило ноги, никаким, даже самым напряжённым усилием воли он не мог сдерживать приступ. Голова, только что упиравшаяся в спасительную прохладу, резко дернулась, как на шарнирах, и он свалился навзничь на пол, продолжая биться во всё усиливающемся припадке. — Так вот как становятся банхалом, — то ли сказал вслух, то ли мысль пронеслась вдогонку уходящему за грань разуму. «Язык», — ещё подумал он сквозь надвигающуюся сквозь боль темноту, которую ждал, как спасения, — «Нельзя прокусить язык, нельзя», и тут же упал в этот мрак, лязгнув зубами. Изо рта последним вздохом вывалился окровавленный комок плоти — это был кончик языка, который он всё-таки откусил на последней волне спазма. Но уже этого не заметил. Разрываемый на части хансанг замер, распластавшись на холодном полу уборной, забрызганном серыми клочьями блевотины и мелкими брызгами крови. Это беспамятство стало спасением для него. * * * Лив могла ожидать, что площадь главного города Ириды будет прекрасной, и прекрасной вдвойне, но такого великолепия она и представить не могла. Если посмотреть с высоты птичьего полёта, то главный и единственный город напоминал большое колесо. В самом центре его сияла в самом прямом смысле этого слова радужная площадь. А сердцем площади была великолепная башня — хрустальная, из маленьких прозрачных кирпичиков, выложенных не в ровные ряды, а крест-накрест. Хрустальный символ Ириды дипломатично не имел своего определенного цвета, но тысячи граней этих маленьких кирпичиков бликовали всеми цветами радуги, вбирая и отражая красочный хаос, поднимающийся, кажется от земли. |