Книга Этот мир не для нежных, страница 87 – Евгения Райнеш

— Лив, — отчаянно крикнул Джонг, и его найтеу, приученный в любом случае уносить хозяина от опасности, оценив ситуацию, свистнул, разметав практически ультразвуком всех хансангов вокруг себя, с места в карьер прыгнул над головами и устремился через площадь, набирая скорость. — Л—и—и—в!

Голос Джонга удалялся, становился все отчаяннее и тише. Найтеу был выращен в неукоснительном правиле: беречь зелёного стража любой ценой. Но Лив не была ни зелёным, ни стражем, и сколько бы Джонг не маскировал её под своего хансанга, найтеу так и не взял на себя обязательств в отношении девушки. Потому что он руководствовался только многократно усиленными инстинктами, которые до сих пор никогда не подводили его, а вовсе никакими не чувствами. Как никто другой, этот скоростной конь ощущал, что чувства никогда до добра не доведут.

Внезапно по напряженно и пугающе молчащей толпе прошел наполненный уже другим, только что появившимся страхом гул. То ли девушке показалось со страху, то ли действительно сразу с нескольких сторон чёрными молниями мелькнули чёрные, страшные плащи. «Это юххи», — сразу догадалась она.

В следующий момент инстинкт самосохранения толкнулся в ней, как сжатая, а затем распрямившаяся тугая пружина, отпущенная на волю. Лив, пользуясь замешательством толпы, вызванным бегством найтеу и появлением черных плащей, шарахнулась в узкий проём улицы, что открылся за спиной. Она сделала пару шагов назад, не отрывая взгляда от площади, затем повернулась и пустилась наутек. Хотя понимала, что не сможет долго бежать в тяжелых чужих доспехах по незнакомому городу от толпы хансангов, сила и выносливость каждого из которых были умножены на два. И тем более, от черных профессионалов, заточенных на то, чтобы догонять и хватать.

Толпа гонится затем, чтобы растерзать. Откуда Лив так твёрдо знала это? Древние животные инстинкты, которые ещё никого никогда не подводили, проснулись сейчас в девушке, доведенной до крайности сложившимися обстоятельствами, и пытались спасти.

Это были просто инстинкты: если за тобой гонятся — беги. Но они спасали её. Куда и зачем, об этом подумаешь позже. И что они, те, кто несутся вслед, хотят от тебя, об этом тоже поразмыслишь на досуге. Лучше где-нибудь в спокойном месте. Не убегая и не прячась.

— Раз, два, три... Ван, ту, фри... — билась в голове успокаивающая мантра.

Лив бежала, практически перекатываясь, как большой ватный шар, падала, катилась, задевала за ступеньки и перила плотно сжимающих улочку зданий, поднималась, снова пыталась бежать. Она даже не знала, близко ли её преследователи, и вообще гонится ли кто-нибудь за ней, потому что слышала только свое срывающееся в хрип дыхание. При каждом судорожном вдохе что-то клокотало у неё в груди, и кровь пульсировала в висках напряженными тамтамами, заглушающими любые звуки извне.

Она разбила по пути пару-тройку каких-то больших горшков с цветами, выставленных для красоты в парных вариантах на крылечках, и поняла это только потому, что под башмаками почувствовала мягкие комья рассыпавшейся земли. Хрустели черепки на чисто выметенной каменистой мостовой. Лив не слышала звук бьющегося фарфора, не ощущала, как что-то задевает. Часть тряпок, намотанных под доспехи, разматываясь, оставалась на земле оборванными следами.