Книга Этот мир не для нежных, страница 92 – Евгения Райнеш

— То, о чем ты говоришь, — продолжил Геннадий Леонтьевич, — для них не имеет никакого значения. Мужская и женская двойная особь встречаются только для воспроизводства. Никакой романтики и трепета чувств. Они не ищут свою половинку, ты не поняла ещё что ли? Нет того чувства одиночества, которое заставляет людей в твоём мире связываться незнамо с кем, лишь бы не одному. У них все это есть в такой железобетонной пропорции, что тебе и не снилось. Так что никакого трепета и желания смотреть вдвоем ночью на звёзды, когда все здравомыслящие люди спят. Тут что-то другое...

Изобретатель задумался.

— Тёмный Шинга был странный, — сказал Джемин. — В нём всё было как-то ... Чересчур.

— Джонга это часто раздражало, — подхватил Мин. — Он не показывал вида... Но я знаю. Ему всегда было неудобно, когда его хансанг вдруг с самым серьезным видом начинал распевать гимны во славу монахини. Ни с того, ни с сего...

— А если это одна девушка, а не женская пара хансангов? — Лив не унималась. Тяжесть вины давила и давила на её сердце, никак не желала отпускать. — Если вклинилась просто одна одинокая девушка?

— Откуда тут одна девушка? В одиночку они вообще не выживают. Гибнут стремительнее, чем мужские хансанги.

— Тогда Шинга, может, ещё живы? — обрадовалась Лив. — Джонг был вполне себе здоровый ещё час назад.

Она тут же ухватилась за эту ниточку, ведущую к возможности исправить ситуацию, и пропустила мимо ушей искреннее удивление Геннадия Леонтьевича на её намек о некой одинокой девушке.

— Маджонг точно ушел, — хмуро покачал головой Джемин. — Ножницы монахини режут без промаха. Почему остался жив в этот же момент второй зелёный, мы не знаем. Вполне вероятно, что он уже того... Отсроченный уход. Это бывает, но длится недолго и сопровождается такой жуткой агонией, что лучше бы уж сразу. А очень-очень редко он выживает и становится банхалом. Половиной сущего. Но в таком состоянии он тоже не живет. Это такая пустота, что её нечем заполнить.

Изобретатель деловито оглядел свой немногочисленный отряд.

— А вообще, хватит болтать. Вы думаете, монахиня будет сидёть, сложа руки?

— А она-то одна... — осенило Лив. — В смысле, так же, как и я. Без хансанга, то есть... И ни у кого это не вызывает никаких подозрений.

— Вот дурья башка, — засмеялся Мин, — так на то она и монахиня... У неё высшее служение. Ей даже пара не нужна. Потому что... Потому что она — Монахиня.

Так он закончил, не внеся никакой ясности в сомнения Лив.

— Ты закончила возиться со своими тряпками? — перебил эту условно светскую беседу Джемин. — Тогда я проверю, свободен ли путь, и вы с Мином можете выдвигаться.

— А вы можете... вот так, врозь? — испугалась Лив, что она может стать участником или даже опять виновником ещё одной трагедии.— В смысле, один пошел, другой остался? На долгое время?

Хансанги торжествующе переглянулись:

— Годы тренировок. Медитация учителя. Меня так просто не порвать...

Геннадий Леонтьевич посмотрел на этих самовлюбленных чудаков и насмешливо хмыкнул.

— Или сюда, птица. Сделаю на тебе парный фокус. Надолго не хватит, но к окраине выйти успеешь. Если на высокого юххи не наткнетесь...

* * *

Если по узким улицам Ириды не бежать от погони, сломя голову и сдерживая все время норовящее выпрыгнуть от ужаса сердце, то они очень даже симпатичные. Спокойные и неторопливые. А ещё на удивление немноголюдные. Словно жители города вложили всю энергию в преследование Лив, и отправились отдыхать по домам, наслаждаться сиестой.