Онлайн книга «Человеки»
|
— Ты чего это, Мария? – строго спросил батюшка. – По расписанию помираешь? Подожди, вот завтра утречком служить стану, тогда и поисповедую, и причащу. Так что до завтра жди! У меня переночуешь. — Я этой ночью умру. Причасти. — Да с чего ты помирать-то решила? — Сказали… – туманно ответила баба Маша. Отец Иннокентий заглянул ей в глаза и ему отчего-то сделалось очень страшно. Больше он ничего спрашивать не стал. Вдвоем с Петром затащили бабушку в церковь. Усадили на лавочку. Старый псаломщик неожиданно прытко притащил откуда-то кружку с горячим чаем, но баба Маша чай пить не стала. Молча прилегла на лавочку… Отец Иннокентий сходил в алтарь, облачился, и присел с ней рядышком. Под утро Мария Валентиновна Привалова, исповедавшись и причастившись, умерла. Отец Иннокентий отпел новопреставленную… Похоронили ее на самом краю прохоровского кладбища… Так не стало Снегиревки. * * * Жучка и Котейку Сашка отнес певчей Насте. Она взяла на руки сразу обоих и четко, раздельно, сказала: — Не волнуйся, Саш. Я присмотрю. Все хорошо с ними будет. Впрочем, Котейка был котом уже совсем старым, и вскоре отправился вслед за бабой Машей… Да и Жучок, особенно остро переживавший смерть любимого хозяина, тоже ненадолго задержался… * * * А Сашка теперь не пропускал ни одной службы. И неустанно писал записочки об упокоении рабов Божиих Симеона и Марии. Батюшка сначала терпел, потом стал выговаривать, потом откровенно ругался и орал на Сашку: — Прекрати мне в записках Семена писать! Никто не знает, крещеный он, или нет, да и в церкви ни разу не появлялся! И семья его от отпевания отказалась! Чтоб не видел этого больше! Понял? Сашка всматривался в кричащего батюшку, словно не понимал, чего от него хотят… И упорно продолжал писать… А батюшка, столь же упорно, продолжал пропускать имя Семена, читая записки… * * * Однажды, уже отслужив Литургию, отец Иннокентий собирался домой – в свою келейку, которая была прямо во дворе церкви. Но отчего-то замешкался… Стоял в алтаре, и сам не понимал, чего ждет и почему не уходит… А потом вдруг увидел свет, а в свете – Ангела. Ангел был красивый. Он сказал: — За раба Божиего Симеона молись. Он крещеный. Отпой его. И рабу Божию Марию не забывай. И все. Ни света, ни Ангела. А батюшка упал на колени, прижался головой к престолу и заплакал: — Господи, так неужели все правда? И ангелы есть? Значит, и Ты, Господи, есть? А я ведь не верил… не верил… двадцать лет служил… кому, Господи? В игрушки играл… Когда же я веру-то потерял? Да и была ли?… Боже, помилуй мя, грешного… Неужели же все правда? * * * …Сашка сидел между могилками деда Семена и бабы Маши (как-то так устроилось, что и на кладбище они оказались соседями). Он теперь часто сюда приходил. О чем думал – неизвестно… Однажды его нашла здесь мать. Зачерпнула снег, слепила снежок, крепко пообжимала его, так что снежок превратился в камушек, и запустила в спину сына. Да так ловко, что попала ровно между лопаток. Сашка вздрогнул, оглянулся. Мать тут же заорала: — Сидит, гадина! Скотина стоит некормленая, а он сидит тут с мертвяками! Идиот тупой! Сашке стало стыдно перед умершими… Он встал и, без обычной своей робкой улыбки, двинулся в сторону матери. Та даже испугалась немножко, он же всегда улыбается, дурак блаженный, а тут вдруг… |