Онлайн книга «Человеки»
|
Телефон баба Маша зарядила в церкви, отдала Семену, да и забыли о нем. До поры – до времени… * * * В Прохорове жил Сашка Завьялов. Красивый парень, высокий, плечистый. Мастер на все руки. Только вот глухонемой. Мать, Зинаида, запойная пьяница, часто орала визгливым голосом на все село: — Родила на свою голову урода! Глаза б мои тебя не видели, идиот, придурок! Но ни придурком, ни идиотом Сашка не был. Робко и застенчиво улыбался, глядя на орущую мать… Он давно научился читать по губам, только об этом мало кто знал… На мать он не обижался, иногда даже жалел, когда пьяный в хлам отец за ней с топором гонялся. До драк обычно не доходило, мать была шустрой, а отец падал под первый попавшийся куст и засыпал… А Сашка добрый был и отзывчивый. На нем было все домашнее хозяйство… Да еще вечно пьяные, голодные, грязные мать, отец, и бабка с дедом… Старшая сестра тоже удалась на "славу" – пила наравне с родственниками, и топором размахивала не хуже отца… Раз в неделю, как по расписанию, ходил в Снегиревку, в любое время года – носил старикам продукты. Хлеб, крупы, яйца, муку… лук, капусту… Картошку притаскивал сразу мешок-два – со своего огорода, этого старикам надолго хватало… Рубил дрова, перетаскивал их поближе к крылечкам, иногда успевал и воды натаскать, хотя старикам было совестно, и они старались сделать это еще до Сашкиного появления… Старики радовались Сашкиному приходу, и не в продуктах дело было… * * * Пьяное, развратное, гулящее Прохорово церковь игнорировало. Прихожан было – пять старушек, да пара стариков. Да еще Сашка ходил в церковь, писал на бумажке грехи, причащался. Всю службу стоял тихонько в самом дальнем углу. Ему было все-равно, где стоять… Потихоньку молился, никому не мешал… На клиросе пели две старухи и одна молоденькая, стеснительная, красивая… – Настя. Сашка, бывало, как взглянет на нее, так все молитвы из головы и вылетают. Старался не смотреть… Иногда отец Иннокентий просил его что-то сделать – двор подмести, или снег расчистить… Помогал Сашка всегда с радостью, счастливый, словно для этого и на свет появился – помогать всем… Псаломщику и алтарнику Петру было лет сто. Отец Иннокентий с удовольствием взял бы Сашку себе в помощь, да только смысл от глухонемого в церкви?… Отец Иннокентий служил четко, грамотно, правильно, словно бухгалтер. Только вот, как говорится – "без огонька". Проповедовал редко, да и то больше "по бумажке"… Роптал, жаловался на свою никчемную долю, на вечно пьяное село, на отсутствие денег… В общем, на все. Служил здесь уже лет двадцать, а ничего не менялось, как пили так и пьют… Как не ходили в церковь, так и не ходят… Омерзительно все это было для отца Иннокентия, выть порой хотелось. Просился перевести его на другой приход, но архиерей только плечами пожимал – а в Прохорово я кого пошлю? И добавлял неожиданно – "От себя, батя, не убежишь"… * * * У бабушки Маши и деда Семена с некоторых пор появилась такая традиция – утренняя и вечерняя "поверка". Выходили из домов, смотрели друг на друга – утром радовались, что оба проснулись, вечером – что еще денек пожили. Однажды в начале сентября бабушка Маша вышла из дома и деда не увидела. Потопталась на крылечке… Вернулась в дом, накинула шаль и пошла ближе к заборчику. Постояла, подождала… Семен не появлялся. Баба Маша потрогала расшатанный, готовый вот-вот завалиться, заборчик, вздохнула, собралась с духом и поплелась к соседу… |