Онлайн книга «CoverUP»
|
— Ты не должен был убегать от родителей! Плохой, плохой, ужасный мальчишка! Ты должен быть наказан. Я с удовольствием накажу тебя, Мошка! Ларик, все ещё боясь оглянуться, прислушался. Тихая шипящая песня была слышна тише, дальше, но не прекращалась. Секунда на размышление, понимание, что выхода у него нет, и придется бороться с этим омерзительным существом. Из-под панциря разметались редкие мокрые пряди, с них стекала вода, мешавшись с пеплом и золой. Чудовище прочитало в глазах у человека решимость и утробно захмыкало, причмокивая после каждого слова: — Давай, давай! Только дотронься до меня, и я вырву твои внутренности, гадкий мальчишка! Ах, как сейчас выпью всю твою кровь. И, поверь мне, лучше я, чем Ползень. Ты же не хочешь стать его жертвой? Черепахо — птица плотоядно облизнуло свой клюв длинным малиновым языком, на секунду показавшимся из щели рта. Уже совсем невидимое из-за пыли небо прорезала жуткая раскоряченная во все стороны молния, и на секунду в её вспышке показалось, что с кончика клюва свисает густая капля крови. Все ниже и ниже чудовище наклонялось над ним Ларик, содрогнувшись от омерзения, выбросил вперед руку, сжатую в кулак… * * * Он открыл глаза, понял, что лежит, скрючившись на своей постели, прижимая руку к сердцу. И давит, сам давит с невероятной для спящего человека силой на грудную клетку. Словно таким образом хочет сломать её и как птицу выпустить боль, забившуюся в самый дальний угол его организма, и не желающую покидать его ни при каких обстоятельствах. «Опять началось», — панически пронеслось в голове. «Теперь уже точно — началось. Нет сомнений». Мысли, вытянувшие его из кошмарного сна, были, на самом деле, нисколько не лучше, чем сам этот сон. Ларик знал это точно, потому что этот кошмар уже не раз приходил к нему ночью. Это было давно. В детстве. Тогда рядом была мама. Она будила его, кричащего, потного, мокрого — в слезах, соплях и моче. Гладила, что — то припевала, убаюкивала. Как бы ни было ему страшно, он тогда всегда знал, что она рядом и никогда, ни при каких обстоятельствах не отдаст его тому страшному, оскаленному, шипучему, что приходило во сне. Никогда. С этой мыслью он вырос, и кошмар, по мере взросления Ларика, отступал, становился все бледнее и размытие, а вскоре и совсем перестал случаться. Ларик напрочь забыл этот сон. И вот этим летом он вернулся. А мамы уже нет, и некому отогнать этот кошмар, таившийся глубоко в подсознании. И даже вспоминать ничего не нужно было, потому что сразу стало ясно: это он, тот самый. Без всякого разбега и подготовки, без сюсюканий и экивоков, сон даже не стал здороваться, как поступило бы любое воспитанное явление. Он просто пришел и остался. Все реже и реже были передышки, которые он давал Ларику, уступая место снам эротическим или, наоборот, блеклым и ничего не значащим. Таким, например, как ты пришел в магазин, твердо зная, что у тебя мало денег, но вдруг, как фокусник из шляпы, начинаешь доставать из кармана все новые и новые купюры. Сон, конечно, приятный, но не без разочарования при пробуждении. Этот сон про дикий бег сквозь густые, чернеющие заросли травы был уже старый знакомый. Всегда в нем таинственный и беспощадный Ползень преследовал его, а впереди путь преграждала кровожадная, острая клювом птице-черепаха. Выросший Ларик даже дернулся уголком рта, улыбнулся, приветствуя знакомых персонажей. Зажал опять рукой сердце, все никак не желающее успокоиться. Потому что…. Потому что там было что-то дальше. Что именно, Ларик не помнил, как не помнил своего спасения от неминуемой сонной беды. И ещё. Мошка. Они, все эти фантастические существа, звали его в кошмаре всегда этим именем. Сейчас Ларик вспомнил, что и свистящий голос шипел ему вслед между строчками своей жуткой прибаутки «Мош-ш-шка, Мош-ш-шка…». Он звал издевательски явно его, Ларика, но совершенно другим именем. |