Книга Лагерь, который убивает, страница 53 – Валерий Шарапов

— На лето?

— Да, нас оформили по срочному трудовому договору, — сообщила Настя.

— Ясно. — Катерина вышла обратно, где комиссия уже собиралась отбыть восвояси.

Завершив формальности, расходились, исключительно довольные друг другом. Возник шофер товарища Знаменского, завел мотор, комиссия, исключая местную Сергеевну, принялась прощаться. Пожимая руку Серебровскому, товарищ Лямин снова заверил:

— Заключение будет самое положительное.

Машина уехала, Катерина попрощалась и тоже удалилась.

…Серебровский, с наслаждением содрав с лица надоевшую улыбку, отправился к себе. Войдя в корпус, он почти дошел до винтовой лестницы — окликнули:

— Паша, сюда.

У дверей медпункта был хмурый Знаменский. Некоторое время он просто стоял и смотрел, как обычно, одновременно в упор и мимо. Привычный ко всему Паша молча ждал, пока ему скажут, что он опять не так сделал.

— Ты зачем их одних отпустил в тихоновский корпус? Глянули баню — и будет с них.

— Комиссия выразила желание.

— Обошлись бы. Их дело: проверить детские помещения, нечего и лезть было.

— Олег Янович, вы и сами могли бы…

Знаменский прервал:

— Не мог. Я тут никто. Ты руководитель и с самого начала должен поставить себя именно так.

Руки снова заплясали, Серебровский по привычке сунул их под мышки, но спохватился, вынул, заметил вежливо, но не без язвы:

— Я не смогу быть администратором и одновременно решать вашу задачу.

— Нашу, — поправил Знаменский, — нашу задачу. Прекрасно сможешь. От тебя требовалось поторговать благостной образиной — молодец, справился. Теперь работай, все процедурные вопросы беру на себя. И никаких фокусов, понял, Паша?

— Так точно.

Серебровский хотел что-то сказать, но кивнул молча. Знаменский развернулся, ушел.

Сорокин выслушал Катеринин доклад и уточнил:

— Итак, Серебровский — не более чем начлаг, а главврачом — все еще покойник Манцев?

— Верно.

— Знаменский — официальное, бесспорное никто?

— Так точно.

— Сама что думаешь?

Сергеевна, помешкав, прибавила:

— Я, Николай Николаевич, ничего особо подозрительного не вижу. Исключая одну вещь.

— Ну-ну? — подбодрил капитан.

— Побьете.

— Короче.

— Зачем на столь небольшое количество местных ребят со специфическим заболеванием… извините за цинизм, ведь его нельзя назвать распространенным?

— Это лучше к Шор.

— В общем, ребят мало, Серебровский сказал, что в смене будет два десятка человек. А денег потрачено несопоставимо много. А сколько пришлось пройти согласований? Сколько разрешений получить? Все это ну абсолютно нерентабельно.

— Ты уже все подсчитала. Откуда исходные данные?

Введенская — экономист по первому диплому оскорбилась, Введенская-опер не подала виду:

— Данных при визуальном обследовании хватает. Если желаете, то можете пойти и получить их сами. Мое же мнение: это ширма.

Сорокин был занят обдумыванием чего-то более важного, чем тон подчиненной, и видно было, что не мог прийти ни к какому решению. Поэтому он пожал Катерине руку, поблагодарил, пообещал дать отгул и тут же оговорил:

— Только вот, можешь понадобиться.

— А то нет, — улыбнулась Катерина, — я как раз хотела с вами обсудить.

Сорокин, задержав ее руку, заглянул в лицо:

— Так чего ждем? Сейчас и обсудим. Есть одна мыслишка, и без тебя никак.

Ночь лежала густая и, как влажное шерстяное одеяло, липла к коже. Казалось, что дышишь не чистым воздухом, а испарениями тяжко спящей земли. Бледный лунный свет пробивался через вымытые, запотевшие стекла, отбрасывая на пол ужасно ровные пятна. Ни ветерка, ни движения, ситцевые занавески висят как паруса в штиль.