Книга Николай. Спасти царя, страница 13 – Анна Милова

— Ники, ты пугаешь меня! Вашей династии сотни лет, а…

— Нет! — нетерпеливо перебил он Гришу. Есть давнее предсказание о нашей династии одного монаха — он жил ещё при государе Павле. Он завещал открыть и прочесть его через сто лет правящему царю. Так оно и пролежало до прошлого года, пока его не нашли и не передали нам с женой. Так вот — не будет скоро никакой династии и нас на троне не будет, придёт смута великая, брат пойдёт на брата, и земля станет такой, что не узнать.

— Ники, наверное, нужно сделать так, что бы все узнали о твоём большом сердце, — ответил Гриша. И я говорю не как придворный льстец, ты знаешь. Ох, как нелепа вся ваша жизнь…

— А ты думаешь легко быть «угнетателем народным»? Даже государь Николай I считал Декабристов друзьями своего дела. И считал, что кровь того востания на его руках. Но я, увы, не Николай I, а всего лишь Николай II. Или нужно ещё медлить, дождаться народной смуты? Вот такая насмешка судьбы, друг мой.

— Наш царь — революционер. Кто бы мог подумать…

— Побожись, что этот разговор останется между нами, — нахмурился он.

— Ну как ты можешь, Ники? Я — могила, — обещал ему Руднев.

Его царь поднялся со скамьи:

— А пока я ещё не ушёл, пойдём обедать. Увидишь сестру и девочек.

*РСДРП — Российская социал-демократическая рабочая партия, основанная в марте 1898 года в Минске.

— Походы в горы, как второе рождение, так редко они у нас бывают. На чистом горном воздухе я стараюсь шагать быстрее.

Двое крепких мужчин в лёгких костюмах и котелках бодро спускались по горной тропинке со склона к синеющему вдали озеру. Их спутницы, сражаясь с камнями дороги, ещё отставали, и мужчины, то и дело отбегая назад, брали своих дам за руки, помогая им идти. Солнце начинало печь сильнее, и решено было позавтракать в таверне у озера.

— Надо же, две Дарьи, а Евгений только один — весьма редкое имя, — говорил Горецкий. Я рад, что после несносной питерской жизни жена поправляется. А вот ваша дама грустна, отчего?

— Я познакомился с Долли не так давно. В Швейцарии она учится, но ужасно тоскует по оставленным в России детям. А муж у неё эдакий Каренин, злая машина, жалкий человечишко — терроризировал её детьми — жить с ним было невыносимо, и она уехала. А сейчас она только и думает, как вызволить их у него.

— А каковы Ваши цели, и жизнь, друг мой?

— В России у меня два сына, а с женой мы расстались, — рассказывал Гриша. А в местном университе я пытаюсь изучать биологию.

— Позвольте, а чем же Вы планируете занятся после?

— Возможно, я смогу преподавать и внедрять в России новые методы посадки растений. Наверняка, Вы знаете, как остро стоит у нас вопрос земледелия. Агрономов по-прежнему не хватает.

— О, да! Но дело не только в них.

Познакомившись ближе и подружившись с Гришей, Долли пригласила его в компанию своих новых друзей. А Гриша, кажется, уже успел в неё влюбиться. Встречи с красивыми женщинами всегда были для него, как откровение, но в ней одной было что-то особое, не похожее на других. Или ему это только показалось, ведь в руках в тот день она держала томик Маркса. Вот тогда он и подумал, что не хочет, чтобы эта женщина исчезла из его жизни.

Когда-то в Петерурге он посещал лекции университета, и его студенты не скрывали своих вольных взглядов, но сам он никогда прежде не общался с социалистами и не посещал их собраний.