Книга Николай. Спасти царя, страница 14 – Анна Милова

Он был молод и не понимал одного: почему так много образованных людей ненавидяд царя, который был для него просто добрым дядей Сашей, а тётя Минни стала приятельницей его матери.

Революции мешает власть царя? Россия сильная мировая держава, в ней улучшается жизнь крестьян, растёт благосостояние рабочих. Но всё так же велика класовая пропасть — разделяя сознание людей, как грязная, чёрная яма, на дне которой копошаться тёмные от грязи люди, а над этой пропастью сверху стоят холёные, нарядные господа, и никому из них никак не дотянуться друг до друга.

Император Александ II проводил свои реформы, рискуя жизнью. Наградой за всё ему стала бомба народников. Престол занял новый, более жёсткий царь.

Идеи равенства и братства похожи на заповеди Божьи, но разве не тому же учила их царская семья? Долг, милосердие и скромность были для них превыше всего.

Гриша поехал в Швейцарию по просьбе Ники. Нужно было найти такого человека, через которого он вышел бы на связь с партией социал-демократов. И новая его знакомая Долли, сама ни о чём не ведая, познакомила его с ними, но он и представить не мог, что в их обществе ему будет так интересно. И ещё для себя он понял — во всех бедах России виновата гнилая «верхушка» власти. Но что самое гадкое — она жива и живёт против воли Ники.

Он условился поддерживать с ним тайную, зашифрованную переписку.

Долли тоже многое нравилось в социализме, но разобраться во всех тонкостях их идей без посторонней помощи ей было сложно. К тому же внутри партии уже зрел раскол убеждений Ленина и Сталина с «пустозвоном» и «мерзавцем» Львом Троцким. Долли уже успела познакомиться со многими революционерами, но самыми незаурядными ей казались только Владимир и Иосиф. Она поняла, что влечёт к ним массы самых разных людей.

Долли призналась ему, что если кто-то когда-то сказал бы ей, что она попадёт в общество социалистов, то она рассмеялась бы тому в ответ. Революционеры представлялись ей мрачными фанатиками, проводящими жизнь в казематах Петропавловской крепости.

В день, когда народовольцы убили Александра II, она по-детски громко разревелась — дядя Саша напоминал ей её дедушку.

Но сам Владимир Ленин полностью осуждал террор:

— Убивать царя? А для чего? Убрать человека из системы, не меняя саму систему, архиглупо.

Долли и Гриша обычно встречались по воскресеньям, когда у них не было занятий в университете. Они гуляли по городу, побывали на концерте. И сегодня вечером прощаться им совсем не хотелось.

— Вы проводите меня, и заодно увидите мою «девичью» светёлку, — предложила ему Долли. Она была одета в узкое, серое платье, облегающее её античную фигуру.

— Какая Вы милая! — вырвалось у него.

— Неужели? А я думала, что так сильно уже потускнела, — без всякого кокетства, серьёзно сказала она.

Они прошли через сад в её домик, и, беседуя, сели на диван в гостиной. Их руки как-то сами собой сплелись у него на коленях. Они сидели со сложенными руками, уже молча.

Он взглянул на неё с нежностью:

— Ты похожа на гармонию.

— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла она.

— В тебе сильное женское начало и… бесконечность.

Гриша обеими руками прикоснулся к её пышно уложенным волосам, и пцеловал их. Глаза Долли накрыли густые ресницы. Её тело пахнуло тёплым молоком. У него закружилась голова.