Книга Царь ледяной пустоши, страница 17 – Артур Гедеон

— Как вы заиками не остались после такой беседы?

— Зря смеетесь, тот паренек, которого высекли, заикаться потом стал. – Суровцев вытащил пачку сигарет, но вспомнил о просьбе девушки, кивнул самому себе и спрятал курево обратно в карман. – Я с вами не просто так откровенен, молодые люди, – вдруг сообщил краевед. – И не просто так решил вам доверить свою тайну.

Крымов многозначительно кивнул:

— Мы это уже поняли.

— Хорошо. Как я уже сказал, я читал статьи в вашем журнале «Царев сегодня» по интересующей меня тематике. Краеведческие, разумеется. И были они с изюминкой, с ершинкой, с вызовом всем, забористые. – Он покачал головой, лукаво улыбнулся: – И запомнил имя-фамилию под ними: «Кассандра Лопухина».

— Ой, спасибочки. – Девушка даже руку к груди приложила.

— Слава опережает тебя, – подмигнул Крымов спутнице.

Та подняла брови:

— Прямо не шутите, Афиноген Петрович?

— Отчего же мне шутить? Иные не могут заглянуть туда, куда мы с вами можем, – многозначительно добавил он. – Небось крутили некоторые пальцем у виска, когда вас читали?

— Еще как крутили! – подтвердила Кассандра.

— К тому же вы рыжая, – усмехнулся краевед, – тут все сходится.

— И здесь вы правы, Афиноген Петрович. За свою особенность плачу всю жизнь. Расплачиваюсь, точнее.

— Рыжим искони не доверяли. Боялись. Сторонились. Дурачье набитое. Но я продолжаю. Прочитал я с десяток ваших статей и подумал: вот бы кто сумел раскрыть мою тему. Сам вам хотел позвонить, Кассандра, в редакцию и рассказать об этом деле. Очень хотел. Потому что прочитал вас и понял – мой человек. Этот сделает все как надо.

— Сделаем, – кивнула Кассандра. – Как надо. На все сто.

— А вот вашу фамилию, Андрей Петрович, я по журналу не помню. Отчего так? Хотя фамилия звучная: Крымов.

— Я больше расследователь, если честно. Сам не пишу – у меня нюх и опыт.

— Да скажи уже человеку, кто ты, – ткнула его локтем Кассандра. – Он вон как перед нами открылся.

Андрей усмехнулся.

— Я частный детектив, помогаю Кассандре. – Подумал и добавил: – В самых сложных делах.

— Благородно и полезно. Любознательной девушке нужна защита.

— А потому, как следователь, наученный во всех явлениях искать первопричину, и задам вам этот вопрос, Афиноген Петрович: как вы объясняете появление на вашем кладбище этих вот детских черепков с рожками? Вы историк, краевед, и у вас точно должны быть какие-то догадки, версии, предположения. Без этого никак. Уверен, вы голову сломали, всю жизнь прожив с этими тайнами.

— Все верно. – Суровцев подошел к чердачному окну, отвел занавеску, и золотой солнечный луч располосовал пол чердака. – Денек-то какой. Сейчас упакуем ваше приобретение, спустимся на кухню, и за чаем я открою вам одну тайну. Недаром же вы тортик мне привезли. А у меня свежие баранки и варенье будут.

— Баранки – это здорово, – подхватила Кассандра.

Глядя на улицу, Суровцев кивнул:

— У нас отличные баранки пекут…

— А нас еще одно ваше чудо привлекло, – вдруг за его спиной сказал детектив. – Ваше Синеборье просто кладезь для таких, как мы. Старателей! Ваша новоиспеченная пифия, ваша пророчица – Агафья Скороходова. Три пожара предсказала. На первое предсказание никто не отреагировал, второе тоже упустили, а вот третий уже предотвратить сумели.

— Не поверите: вот и она, наша пифия, легка на помине, – кивнул за окно Суровцев и отвел занавеску еще пошире, дав солнцу разгуляться по чердаку. – Жить будет долго.