Книга Царь ледяной пустоши, страница 30 – Артур Гедеон

— Ну, хватит глупостей.

И когда он повернулся к ней, то увидел, что она во все глаза, как ошалелая, смотрит на него, и не просто смотрит, а жадно разглядывает.

— Вижу, знаю, чую, – с улыбкой сказал бородатый мужик.

— Что видишь и чуешь?

— А ты и так знаешь, чего объяснять? – поудобнее укладываясь на спину, сказал он. – А теперь ублажи меня, красавица.

И Агафья, лишь едва помедлив, коснулась его жилистого раскаленного тела, от которого глаз не могла оторвать. Тут и повело гостя – и от блаженства он закрыл глаза.

— Вот так, да посильнее, Агафьюшка, – захлебываясь желанием, рычал-ворковал он. – Умница, умница…

Волосатая грудь его, то ли человека, то ли животного, она так и не могла этого понять, уже вздымалась от дикого возбуждения. Обо всем другом и речь не шла. Его сейчас и ведро холодной воды не угомонило бы, и десять ведер. А пар клубился, и голова Агафьи кружилась, но вернувшиеся силы толкали к нему…

Страшный, влекущий, неутомимый – в ту ночь он был ее много раз. А когда заездили они друг друга и когда она теряла сознание от истомы, ее гость желанный, которого она выпросила у всех земных тайных сил, сказал ей: «Спасибо тебе – теперь ухожу. Дела есть. Век тебя не забуду, Агафья. Теперь ты жена моя – нашел я тебя. И награду, как и обещал, ты получишь». – «Какую награду?» – в полузабытьи спросила она. «Какую надо. Но и ты меня наградить должна». – «Я – тебя? Это как же? Тебе мало, что я уже дала тебе?» – «Мало. Сыночка мне родишь, Агафьюшка. У тебя силы будут, не то что у других, чувствую я это».

И ушел – просто исчез за порогом. Хлопнула дверь, и все. И Агафья отключилась. Последнее она запомнила, что вся эта ночь и прощальный их разговор показались ей бурным и безумным сном.

Агафью, свернувшуюся калачиком на той самой лавке, укрытую полушубком, утром нашла Катерина.

— Говорила тебе, дуреха, – сказала ее подруга, – уснешь ты в бане. Не упарилась до смерти – уже хорошо. Эх ты, пьяница…

— Я тебе такое сейчас расскажу, – уморенная, вяло садясь на лавке, пролепетала Агафья, а сама ежилась от воспоминаний. – Не поверишь. Потому что сама я не верю в это. Едва ли верю…

Катерина сложила руки на груди:

— И что же такое ты мне расскажешь?

Подруга подняла на нее глаза:

— Что со мной ночью этой было.

— И что с тобой было? Уснула, и все. Напилась и вырубилась.

Агафья слабо улыбнулась:

— Нет, много чего было. Другого. Совсем другого, – слабо улыбнулась она. – А главное, кто у меня тут был.

— Чего-чего? – сморщилась Катерина.

— А то что слышала.

— И кто у тебя тут был? Ветеран соседский?

— Не-а, – покачала та головой.

— А кто?

— Батька Кучерём, – глядя в глаза Катерине, понизила голос ее подруга.

— Чего? – изумленно вопросила Катерина, но скорее удивилась бурной фантазии подруги или ее вранью, чем реальности ее внезапного откровения.

— А того – и любил он меня, Катюха, и так любил, и сяк, ну, как любая из нас мечтает.

— Допилась, стало быть?

— Не смейся – все так и было.

— Ага, – усмехнулась Катерина, – последняя стопка тебя и сгубила. Надо было тебя силой забирать. О-о-ой, – выдохнула она, – легкое похмелье-то мучает малость. – Она раздумывала. – Выпить, не выпить? Совсем чуток?

— Выпей, милая, выпей, – улыбнулась Агафья. – Ему твоя самогонка понравилась.

— Кому?