Книга Царь ледяной пустоши, страница 39 – Артур Гедеон

Крымов и Долгополов проехали мимо чудесного августовского парка за оградой, вдоль которой с внутренней стороны рос плотный зеленый вьюн с широкими листьями, лишь иногда открывая аллеи. Пейзаж портили разве что редкие пациенты в больничных халатах, которых сопровождали либо санитары, либо посетители – несчастные родственники спятивших бедолаг.

— Гениальные полководцы брали города стремительным штурмом, – сказал у ворот в психбольницу Антон Антонович, уже театрально хмуря седые брови. – Внезапным нападением под покровом ночи. Сейчас день, но мы будем ошеломляющи и беспощадны.

— Полностью с вами солидарен, – подхватил Крымов. – Пленных не берем?

— Нет, и за спиной не оставляем никого.

— Какой вы все-таки жестокий, – жизнерадостно заключила Кассандра. – Даже страшно, Антон Антонович.

— О да, я такой, – кивнул Долгополов и направился к будке охранника, который должен был стать первой жертвой его беспощадной жестокости и фантастического коварства.

Этот сдулся мгновенно. Второй жертвой после охраны стала регистратура, третьей – заведующий отделением, четвертой – лечащий врач. Корки Московского института психиатрии, степень доктора и звание профессора, а к тому же такая сражающая наповал импозантная внешность, какой обладал Антон Антонович Долгополов, могли вызвать чувство благоговения у кого угодно. Да и фамилия, собственно, как имя и отчество, у него были говорящие – Лев Львович Умнов. Крымов был повышен в звании до подполковника полиции, инспектора по особо важным делам, но больше всех, как это ни странно, настораживало присутствие журналиста.

— А зачем вам пресса? – осторожно спросил заведующий отделением Старостин, когда Кассандра отошла посмотреть на стенды.

— Ваш пациент, очень возможно, похитил ценнейшие артефакты из древней могилы, – ответил Крымов, вытащил из кармана и показал врачу фотографию предполагаемого Марагадона.

— Это артефакт? – с сомнением спросил доктор.

— Еще какой. Ему семь тысяч лет, если не больше. Предполагает новые повороты в развитии евразийской цивилизации.

— Ого.

— Представьте себе. Информация просочилась в прессу, дело получило огласку, редактор попросил своего друга мэра прихватить лучшую журналистку.

— У самого мэра попросил? – сморщился заведующий отделением Старостин.

— Разумеется. Но вам-то какая разница? – спросил подполковник, следователь по фамилии Жесткий. – Ваша дело – лечить, а наше дело – найти похищенные артефакты.

— Очень хорошо, ищите, только сильно не тревожьте больного, лечащий врач расскажет, как вести себя с ним наилучшим образом.

— Наилучшим образом будет привести его в чувство, – вдруг мрачно заявил маленький профессор с пенной седой шевелюрой и точно такими же бакенбардами, – и дознаться, что к чему.

— Это решительно невозможно, – покачал головой заведующий отделением. – За эти годы он прошел немало процедур, и никакого результата.

— Дабы решить, что возможно, а что нет, я прилетел сегодня утром из Москвы, так что дайте мне поработать на общее благо.

— Прошу, – указал рукой на палату заведующий. – А вот и лечащий врач – доктор Петров.

Пока молодой доктор Петров говорил о навязчивой мании, причиной которой, несомненно, послужило сильнейшее душевное потрясение, профессор снисходительно морщился, подполковник полиции нетерпеливо хмурился, и только журналистка слушала доктора с огромным вниманием. Ей все было интересно! Она записывала все диалоги на диктофон, что очень не нравилось заведующему Старостину.