Онлайн книга «Царь ледяной пустоши»
|
Коломойкин осекся, словно вспоминая что-то очень страшное, о чем лучше было бы забыть вовсе. Кладоискателя затрясло даже, руки и ноги его напряглись, ремни буквально затрещали. — Готовьтесь к худшему, Андрей Петрович, – предупредил младшего компаньона Долгополов. – Не ровен час выскочит! Тогда всех рвать будет. Как минимум – искусает. — Кассандра, – выкрикнул Крымов. – Назад, быстро! Журналистка бросилась к самой дальней стене. Но гробокопатель стал затихать, обхватившие его ремни ослабли. — Тогда это и случилось, – пробормотал больной. — Это – что? – вопросил Долгополов. — Это! Оно! Чудо! Страшнее которого нет и не было! А пациент клиники для душевнобольных хрипло продолжал: — Остановился тот призрак. Человек-великан! И вдруг словно ветер захватил его, словно ураган закрутил… — Молодцом, Коломойкин, дальше! – ободрил его жестокий и требовательный экстрасенс Антон Антонович Долгополов, работающий под псевдонимом «профессор Умнов». – Дальше, старатель! — А может быть, это сам он был тем ураганом… — Дальше, дальше! — Человек-великан превратился в бурю! Трубой тот вихрь поднялся в небо. Земля затряслась у меня под ногами. А затем ураган стал стихать, вновь обретая черты человека. Но уже не призрака – другого! — Какого другого? – заревел Антон Антонович. – Какого, Коломойкин?! — Трехглавый великан рассыпался, – продолжал больной. – Из степного ветра и тьмы, стряхивая остатки урагана, вышел мужик в расстегнутом тулупе и шапке. Тот, что в серединке вроде как был. Он еще посох в руках держал. — Мужичок в тулупе и шапке да с посохом? – поглядев на Крымова, вопросил Долгополов. – Надо же! — Да, разве что высокий. Метра под два. И остановился передо мной. «Кто ты?» – спросил тогда я. «Имя мне Марагадон, – ответил он. – Хозяин этих степей, этой земли от края и до края. Шесть глаз у меня, шесть рук у меня и сила во мне всех ураганов и смерчей». И тут за моей спиной завопили убивцы – выдали себя. «Вон он, вон! – заорал Ефимыч. – Лопатой ему по башке дай, Петюнька! Да смотри, чтоб не убежал! Раза три долбани!» «Эти обижали тебя?» – спросил Марагадон. «Они!» – ответил я. И тут мужичок в тулупе и шапке как завыл-затрубил: «Ветер, ветер, мой слуга, забери этих псов нечестивых! Этих воров!» А я стоял – в землю врос – и не знал, куда смотреть, на человека тьмы или на подельников своих. «Развей их по полю!» И все же я оглянулся: Ефимыч и Петюня сами остановились как вкопанные. А потом налетел на них ветер, и взвыли они ранеными псами, но ветер в два счета порвал их на куски, превратив и Ефимыча, и Петюню в песок и пыль, и разнес по ночной степи. Только украденные из могилы фигурки и посыпались на землю. «Спасибо, – говорю, – Марагадон!» А он мне: «А сам ты что делал тут? Каким ветром тебя занесло?» А я стою и молчу. «Тоже рылся в моих закромах? – догадался он. – В моем доме?!» И спросил так страшно, что я понял: сейчас и меня разорвет и разнесет по кускам. Я не знал, что ответить. Врать такому – какой смысл? «Пожалей меня, Марагадон! – взмолился я и бухнулся на колени. – От бедности я, от нищеты! Бес попутал, с ума свел!» И тогда он зарычал в мою сторону: «Сейчас я тебя и сведу с ума!» И лучше бы я не видел его. А увидел я, как пасть его стала огромной, в пол-лица, и волной отбросило меня, швырнуло далекодалеко… |