Книга Долина снов, страница 91 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— Куда мне до чайного маневра Таны!

— Она – легендарная Чайная Дама, – подхватывает Серана. – Поклялась уничтожать злодеев с помощью чайника и чашек.

— Можете смеяться, но если б в чайничке был кипяток, его лицо расплавилось бы, – вставляет Тана.

— Кто смеется? – негодует Серана. – Я хочу, чтобы завтра же ты начала обучать меня темному искусству чайного насилия.

Я улыбаюсь и облегченно вздыхаю: мы живы и относительно невредимы. Что бы там ни говорил Мордред, я поступила правильно, придя сюда.

Смотрю на Дариуса, пока Серана зашивает его рану. Он поправится, хотя останется шрам. Я приглаживаю волосы:

— Я не могу остаться. Нужно вернуться в Броселианд, пока моя служанка не заметила моего отсутствия.

— О-о-о… – пискляво, с нарочитым пафосом тянет Серана. – Моя служанка…

Глаза Таны блестят, когда она трогает меня за плечо, наклоняется ближе и шепчет:

— Будь осторожна. Карты показали, что тебе грозит безграничная опасность.

Я отодвигаюсь и улыбаюсь ей как ни в чем не бывало:

— Безграничная опасность? Должно быть, сегодня среда.

* * *

Спускаясь по лестнице к лодке, я слышу дикий хриплый хохот, доносящийся из одной из гостиных. Только у одного человека на свете смех как у гиены.

У Тарквина.

Я останавливаюсь посреди коридора как вкопанная. Мне пора бежать, но я уверена: за этим нападением стоял Тарквин.

Разворачиваюсь и иду по освещенному факелами коридору в общую гостиную. Открыв дверь, прячусь в атриуме за красной бархатной шторой. Выглядываю из-за угла и вижу их. Тарквин, Горацио и кучка их прихвостней сидят за дубовым столом, перед ними несколько бутылок с вином. Свет факелов падает на их пьяные рожи и стопки книг вокруг.

— Я бы трахнул ту, которая повыше, – заявляет Тарквин. – Как ее там? Серана?.. Да, готов поспорить, она настоящая потаскуха. По ней сразу видно. Она увлекается всякими странными штучками…

— У нее такой видок, словно вот-вот укусит, – хохочет Горацио. – Я бы выбрал из них самую стремную. Ту, которая ведет себя так, словно знает будущее. Держу пари, она дает в задницу.

— Держу пари, что если б она согласилась на это, чувак, то в будущем увидела бы сифилис, – отвечает Тарквин.

Кучка их дружков издевательски гогочут над Горацио.

— Хотя, думаю, теперь это неважно, правда? – продолжает Тарквин. – Этот поезд ушел. С ними уже никто ничего не сделает.

Я стискиваю зубы. С каждым мгновением, с каждым словом, слетающим с их губ, я все больше солидарна с Мордредом. Убить Пендрагонов. Не такая уж безумная идея, правда?

— Почему этот поезд ушел? – доносится с другого конца комнаты пьяный женский голос. – Они уехали?

— О да, – гогочет Тарквин. – Они уехали.

Голос женщины кажется мне знакомым, и я придвигаюсь ближе, чтобы разглядеть ее в темноте.

И сердце мое замирает.

Мама.

В ярко-розовом летнем платье, совершенно неуместном среди зимы, раскрасневшаяся, она прислонилась к одному из придурков из «Железного легиона», глаза ее остекленели. На лице та самая улыбка, которой она улыбается, когда хочет привлечь парня.

— Привет, Брэнди. Повтори еще раз ту фразу. Из фильма, в котором ты играла, – просит Тарквин.

— Ох, мальчики, вы ее столько раз слышали… – Мама хихикает.

— Всегда так здорово послушать еще. Ты же знаешь, мы большие поклонники этого фильма.