Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 44 – Джейк Адельштейн

Тюремная жизнь была чередой мелких наказаний. Если кто-то говорил вне очереди, его могли заставить сидеть в сэйдза, неудобной позе^[13] на коленях, в течение нескольких минут или часов, пока ноги наказанного не затекали и он не падал лицом вниз. Охранников это забавляло. Если кто-то издавал звук, когда падал, это означало еще одно наказание. Если у кого-то болело плечо и он растирал его – наказание. Если кто-то смотрел в окно или позволял своему взгляду блуждать, он получал предупреждение. Если он делал это снова, новое наказание было еще более суровым.

Охранники относились к своей работе философски. Они верили, что их работа – быть безжалостными и зарабатывать достаточно денег, чтобы содержать семью. Они были убеждены, что чем жестче они будут, тем меньше будет рецидивов. У них и в мыслях не было «перевоспитывать» заключенного, это не было их целью. Их работа состояла в том, чтобы сделать жизнь в тюрьме настолько неприятной, чтобы ни один преступник никогда не захотел вернуться туда.

Сайго делил камеру с пятью другими мужчинами. У него был футон и несколько книг. На второй день своего пребывания в тюрьме он сдал письменный экзамен для оценки интеллекта. Он преуспел, и ему поручили работу по производству деталей электродвигателей для автомобилей «Тойота» на металлообрабатывающем заводе. Работа была идеальной, потому что он любил машины, она требовала определенных навыков и ума. Рабочий день начинался в 6.00. Завтрак был в 6.20, и заключенный должен был есть молча и сам мыть посуду. На обед отводилось всего пятнадцать минут. Разговаривать не разрешалось.

Даже во время работы было запрещено говорить. Если Сайго хотел что-то кому-то сказать, а иногда это было необходимо, чтобы закончить работу, он должен был сначала поднять руку. Охранник говорил: «Йоши», и тогда заключенные могли общаться.

Ужин накрывался в шесть вечера в абсолютной тишине. Разговор во время ужина мог привести к суровому наказанию, включая одиночное заключение. Еда была обильной, но ужасной. Им подавали огромные миски кокумаи из риса, собранного три или четыре года назад. Пахло ужасно. Сайго подозревал, что тюрьма называется «свинарником» из-за запаха риса. Еды всегда было больше, чем он мог съесть.

После уборки он отправлялся в свою комнату и читал, пока не погаснет свет. А потом день начинался сначала. Заключенным разрешалось принимать ванну два раза в неделю. Они должны были принять душ, прежде чем погрузиться в ванну, и все время держать руки на виду. В первый же день, когда Сайго принимал душ перед охранниками, один из них заметил, что монгольское пятно Сайго все еще ярко выраженное и синеватое. Они посмеялись над ним.

Монгольское пятно (мокохан), часто встречающееся у азиатских детей, представляет собой синее пятно у основания позвоночника. Оно похоже на большой синяк и обычно проходит с возрастом. Поскольку это ассоциируется с молодостью, в японском языке существует жаргонное выражение «мадакет сугар аои» – «твоя задница все еще синяя», аналогичное по смыслу выражению «у тебя еще молоко на губах не обсохло». Синезадый Сайго вдруг почувствовал себя беспомощным ребенком. Во внешнем мире он набил бы обидчику морду за такие остроумные замечания, но в тюрьме ему приходилось терпеть их молча.