Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 89 – Джейк Адельштейн

Вот и все. Не было никакой мести. Не было никакой войны. Они поступили глупо, как часто поступают якудза. Большинство из них заканчивают свою карьеру, не сделав ни единого выстрела, но многие из них умирают из-за глупого дерьма. А жизнь продолжается. Вот только для Сайго все изменилось. Впервые Сайго осознал, что путь, который он выбрал, может привести его к ранней и кровавой смерти. А он не хотел умирать – пока что.

Он не хотел умирать. Ему было нужно все обдумать. Он всегда представлял себя современным бесстрашным камикадзе, готовым рискнуть жизнью ради группировки. Но теперь он понял, что хочет жить. Карьерные дела Сайго шли хорошо, и у него были отношения, которые делали его счастливым каждый день.

Хироко вела себя как идеальная жена якудза, была тактичной и со всеми ладила. Она была по-матерински заботлива и часто общалась с женой тренера. Она называла его жену «старшей сестрой», и они даже путешествовали вместе. И все же они не были равны. Когда «старшая сестра» доставала сигарету, Хироко ее прикуривала.

Все любили ее, даже солдаты Сайго и его родители.

Она ему не просто нравилась – может быть, он даже любил ее. У него была семья, хорошая жизнь. Он не хотел выбрасывать все это на ветер в войне банд. Ему не было страшно умирать, но он боялся потерять ту хорошую жизнь, которой наконец достиг.

Он решил, что становится мягкотелым. Он договорился о еще одном сеансе татуировки. Может быть, у него на ноге будет вырезан дракон. Может быть, боль и татуировки скроют страх, который он почувствовал.

В начале 1994 года Сайго едва не вышвырнули из якудза. Но вместо этого он получил повышение. Хотя дела у Сайго шли хорошо, его недолюбливали в Йокосука-икка Инагава-кай. Хишияма знал слабое место Сайго: у него снова появилась наркотическая зависимость. Чем больше он зарабатывал, тем больше покупал.

Вскоре его поведение начало меняться, а работоспособность понизилась. Сайго пропускал заседания исполнительного совета, потому что был под кайфом и не мог прийти. Он мог целыми днями не спать. Он приходил в неистовый гнев по малейшему поводу – или вообще без повода. У него начались галлюцинации. Однажды Сайго врезался в разделительную стену на шоссе, убежденный, что кто-то из соперничающих с ним якудза находится в багажнике машины и стреляет в него, в то время как другой якудза сидит на крыше машины и пытается ворваться внутрь.

Отец и мать Сайго не знали, что делать. Отец заботился не только о благополучии своего сына, он заботился о благополучии всего Сайго-гуми, которое теперь насчитывало более пятидесяти человек.

Со временем господин Сайго стал воспринимать клан своего сына как членов одной большой корпоративной семьи – своей семьи. Он работал кем-то вроде начальника отдела кадров, а также управляющего филиалом и бухгалтерией. Он вел бухгалтерию, вел учет доходов и расходов. Сайго тратил деньги на метамфетамин с пугающей скоростью. Он будет все отрицать, но его отец не дурак. Он знал, куда идут деньги, и знал, что делает с ними его сын. Сайго становился ненадежным и непредсказуемым.

Отец знал, что разговор с Хишиямой и просьбы о помощи не помогут. Хишияма завидовал Сайго и использовал бы его зависимость для того, чтобы выгнать его. Кроме того, Хишияма тоже был зависим. Присматривающий за сыном господина Сайго Хишияма был бы хуже, чем слепец, ведущий вперед другого слепого.