Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 90 – Джейк Адельштейн

Поэтому господин Сайго продолжал думать о том, как справиться с этой проблемой, и решил, что ему следует поговорить с Наставником. Из всех якудза, которых Сайго встречал в своей жизни, Наставник показался его отцу одним из немногих, кто действительно следовал принципам нинкедо (гуманитарного пути).

Между наставником и отцом Сайго было всего два года разницы. Они впервые встретились на барбекю, которое наставник устроил на окраине Токио, и сразу же нашли общий язык. Со временем они стали видеться на роскошных званых обедах, которые устраивали Инагава-кай. Они обменивались подарками дважды в год, как того требовал японский ритуал: Осейбо в конце года и Очуген летом.

Иногда Ямагути-гуми отправляли в штаб-квартиру Инагава-кай несколько сотен фунтов жирной, мраморной, тающей во рту восхитительной говядины сорта Кобе – лучшей говядины в мире. Наставник обязательно клал часть мяса в лед и звонил Сайго, чтобы тот отнес подарок отцу.

Инагава-кай также вкладывали значительные средства в производство саке. В качестве гонорара производитель саке посылал ящики в главные офисы Инагава-кай. Наставник не пил, Сайго тоже, но его отец любил выпить. Поэтому, когда приносили саке, наставник вызывал Сайго, и тот всегда протестовал.

— Я же не пью!

— Я тоже, глупый. Но твой отец пьет. Отдай ему.

Отец Сайго всегда отправлял Наставнику официальное благодарственное письмо, когда он что-нибудь присылал. Наставник был впечатлен такой вежливостью и часто спрашивал Сайго, как у такого отца мог вырасти такой никчемный сын.

Посоветовавшись с Джозефиной, своей женой, господин Сайго написал наставнику очень официальное письмо. Он просил «принять его сына как собственного» и умолял вбить в него хоть немного здравого смысла. Он рассказал, что его сын постоянно колется метамфетамином, и они не могут заставить его остановиться. Он стал параноиком – жестоким, ненадежным и ленивым. Сайго был рабом своей зависимости, и он мог убить себя или кого-то еще, если не остановится. Ему нужно было привести себя в порядок, научиться чести и уважению. И больше всего ему нужно было никогда больше не прикасаться к наркотикам.

Наставник был расстроен. Он звонил Сайго каждый день и спрашивал, не употребляет ли тот.

Сайго лгал. Он продолжал лгать, пока однажды не признался во всем.

Наставник яростно отчитал Сайго прямо по телефону, проклиная его. Он приказал Сайго немедленно явиться к нему в кабинет и повесил трубку. Через две минуты он перезвонил.

Сайго ответил. Наставник все еще злился, но уже меньше. Он велел Сайго оставаться в своем кабинете. Он сказал, что придет к нему сам. Он не хотел, чтобы Сайго вел машину под кайфом или даже двигался.

Сайго убрал шприцы и прочие «принадлежности» и принялся натягивать костюм. Он поднялся на третий этаж, сел за стол и стал ждать. Ему казалось, что прошли часы.

Он не помнил, как вошел Наставник; все, что он помнил, была пощечина и пробуждение.

Наставник стоял перед столом, глядя на Сайго сверху вниз, его глаза были скрыты за солнцезащитными очками. Он не мог понять, почему Сайго просто не бросит метамфетамин.

— Хишияма, должно быть, посоветует тебе уйти.

Сайго не дрогнул. Сайго не собирался слушать Хишияму. Он тоже был наркоманом. Какой наркоман станет слушать другого наркомана? Наставник не знал о зависимости. Он был сбит с толку.