Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 93 – Джейк Адельштейн

Нарушитель спокойствия сразу же заткнулся. Наставник вновь объяснил, что Сайго выглядит нездоровым, потому что у него высокое кровяное давление. Он не занимался спортом и неправильно питался. Все должны следовать этим правилам, но они – ленивые якудза. Каждый должен быть в хорошей форме, чтобы он мог сражаться. Наставник жестом предложил Сайго высказаться.

— У меня высокое давление, и я плохо себя чувствую, – монотонно пробубнил Сайго.

В этот момент появился Хишияма. Наставник сразу же попросил его подготовить машину для Сайго, так как тот плохо себя чувствовал.

Хишияма собирался объяснить всем, почему Сайго так плохо, но Наставник прервал его. Он сказал Хишияме, что не раз слышал разговоры о том, что Сайго употребляет метамфетамин, но слухи – это всего лишь слухи. Конечно, их нельзя игнорировать. Если что-то в вашем поведении заставляет людей сомневаться в вас, значит, вам нужно вести себя иначе. Все знали, что это неприемлемо. Кроме того, если окажется, что Сайго действительно принимал метамфетамин, то по правилам Йокосука-икка любой, кто продавал или употреблял наркотики, заслуживал изгнания. А раз так, его выгонят. Рядовой или главарь банды – исключений быть не может.

Хишияма понимал, к чему может привести их разговор.

— Итак, с этого дня я беру на себя заботу о Сайго-куне. Сайго-кун теперь – мой водитель, мой секретарь и моя ответственность.

Это был довольно коварный способ придать повышение Сайго огласке, даже если оно не вступит в силу еще пару лет.

Наставник назначил Ямаду исполняющим обязанности главы Сайго-гуми. Он велел посадить Сайго в машину и отвезти домой. Сайго не присутствовал на оставшейся части встречи. Наставник постарался, чтобы у Хишиямы не было возможности высказать свое мнение.

Сайго проснулся и попытался выползти из кровати к комоду, где в нижнем ящике обычно лежал метамфетамин и несколько шприцев. Однако комода в комнате не оказалось. Он был удивлен, обнаружив, что лежит не в своей постели, а в комнате, которая находилась в доме Наставника – Сайго узнал этот дом. Он лежал на матраце, укрытый одеялами. Ему казалось, что он в аду. Голова болела, в ушах звенело. Ему было холодно, его тошнило и хотелось пить. На столике около матраца стояли четыре стакана воды, рядом с которыми лежала записка. Сначала Сайго выпил три стакана подряд.

Он взглянул на записку и узнал почерк отца. Аккуратный, разборчивый, с равными интервалами, будто выверенный по линейке, хотя бумага была без подкладки. Он перечитал записку несколько раз, не желая верить в то, что там было написано.

Родители отреклись от него и велели не возвращаться домой. Наставник теперь был его отцом. Сайгон смутно помнил, что произошло на встрече. Тогда он согласился быть водителем Наставника.

Сайго начал переваривать все, что произошло, и снова погрузился в сон. У него толком не было времени поразмыслить над этим до пробуждения – на следующий день в пять утра Наставник выплеснул ему в лицо последний стакан ледяной воды и сказал:

— Сайго! Поднимайся. Сегодня утром я буду играть в гольф, а ты отвезешь меня.

Он пнул его под зад, как бы подчеркивая, что время не ждет.

Возить Наставника по Токио было все равно что проходить ускоренный курс жизни босса якудза. Первые несколько недель Сайго жил в его доме. Он научился правильно кланяться, здороваться с людьми, обмениваться визитными карточками и молчать. Он просыпался в 3:30 утра, одевался, прогревал или охлаждал «Мерседес», забирал Наставника и отвозил его на гольф.