Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 131 – Джейк Адельштейн

Когда Маки сказал «Ямагути-гуми», Симомура поморщился, словно съел гнилую японскую сливу. У Симомуры были свои предполагаемые связи с группировкой, о которых стоило беспокоиться.

Он пообещал лично расследовать эти заявления и, учитывая его предполагаемые связи, вполне мог выполнить обещание. Некоторые из его покровителей были очень близки к «Кодо-кай», фракции «Ямагути-гуми», которая находилась под непосредственным руководством Цукаса, верховного лидера «Ямагути-гуми». Он сказал, что будет оказывать давление на Олимпийский комитет Японии и Университет Нихон, чтобы они изучили этот вопрос.

— Ответ Симомура – всего лишь формальность, – сказал мне позже Маки. – А Олимпийский комитет Японии и Университет Нихон, если проведут собственное расследование, дадут только ожидаемый ответ.

В качестве продолжения я написал парламентскую позицию Маки для «Вайс Ньюз». Японские СМИ, как и ожидалось, проигнорировали мою статью.

Неожиданным было то, что подстрекательство Маки заставило трусливую японскую прессу наконец заняться вопросом Танака и его темных связей. Некоторые из них даже сослались на мою статью. Танака тихо ушел из Олимпийского комитета.

Симомура так и не дал публичного ответа после того, как предполагаемые связи с якудза и другие скандалы вынудили его уйти в отставку. Никто этого не заметил и ничего не сделал. Олимпийские игры продолжались.

Позже, когда выяснилось, что Япония подкупила бывших чиновников МОК через подставную компанию в Сингапуре, я тоже не удивился. Миллиарды долларов перерасхода средств меня не шокировали. Я почти уверен, что якудза все же получили свою долю, но никто в японском правительстве не захотел этим заниматься.

Правда заключалась в том, что, если бы в числе Олимпийских игр была такая дисциплина, как коррумпированность, Япония точно получила бы золото.

Приятно было опубликовать сенсационную информацию, и я сам чувствовал, как ко мне вернулась аура репортера. Другие тоже это заметили и открыли мне двери, которые я никак не ожидал открыть. Не зря говорится, что все любят победителей, и вскоре после сенсационной новости газета «Лос-Анджелес Таймс» предложила мне должность специального корреспондента. Я был в восторге. Начинались великие времена – по крайней мере, на мой взгляд.

Если 2011-й стал годом, когда моя жизнь рухнула, то в 2017-й я понемногу начал восстанавливать ее.

Я никогда раньше не терял работу. Меня не уволили из «Лос-Анджелес Таймс», но меня сократили, упразднили мою должность, переформатировали мою работу – как это еще можно тактично сказать? В «Тронке», управлявшем компанией, это не волновало никого, кроме меня. Повсюду творилось то же самое. Дела шли ужасно. Куда бы я ни посмотрел, людей увольняли. Каю Хендерсону, редактору «Вайс», пришлось уйти в отставку из-за сокращения штата. Позакрывалось множество иностранных бюро. Япония больше не была местом для укрытия, Восходящее Солнце быстро садилось в тени Китая.

Токио начал казаться мне городом-призраком, и, бродя по нему, я сам ощущал себя бестелесным духом – не то Каспером, не то полтергейстом. Может быть, это значило, что я пробыл здесь слишком долго, но по крайней мере я все еще твердо стоял на земле, а у японских призраков нет ног.