Книга Падение в небо, страница 37 – Янина Хмель

Я не упала — выстояла. Приблизилась к нему и прикоснулась двумя ладонями к его колючим щекам. Я тоже медлила, растягивала ожидание: знала, что он жутко возбуждался, когда я целовала его сама. Собрав всю страсть на кончиках искусанных до крови губ, я передала её ему.

Одной рукой Майрон обхватил меня за талию, не касаясь ран на спине, но всё равно причиняя боль, потому что кожа напряглась и растянулась, потрескались зажившие корочки. Другую руку он запустил в мои локоны и за затылок приблизил лицо ещё ближе к своему.

Я жадно цеплялась за его губы, ведь это мог быть наш последний поцелуй. Потом отстранилась от них, облегчённо выдохнув, спустила руки на плечи, проводя кончиками пальцев по напряжённой шее, едва касаясь. Я дразнила его, в то время как пальцы нерешительно дрожали.

Майрон стянул мои волосы на затылке.

Я стала спускаться ниже, лаская его грудь и торс. Майрон дышал тяжело и медленно. Я запустила ладонь в широкий пояс чуть ниже талии и наткнулась на нож, но мне нужно было другое оружие. Минуя острое лезвие, я достигла желаемого. От моих прикосновений Майрон запрокинул голову назад, оставив руки на моих бёдрах.

Майрон был хорошим любовником, умел доставить мне удовольствие, знал, как и к чему прикасаться, чтобы моё тело отзывалось на ласки.

Он поднял руки к моей груди, проведя по рёбрам и животу. Я не смогла сдержать стон, который больше был похож на всхлип. Потом он резко схватил меня за подбородок и притянул ближе к себе, накрыл губы ненасытным поцелуем, не давая шансов вздохнуть. А я и не нуждалась в дыхании. Я была готова задохнуться и умереть в его объятьях.

Майрон сначала запустил руку через глубокий разрез платья, провёл кончиками пальцев по тыльной стороне бедра, убедился, что я готова его впустить. А потом вошёл — из моих глаз брызнули слёзы. С губ сорвался ещё один стон — от боли и удовольствия.

Майрон одной рукой сжимал мою грудь, другой водил по внешней стороне бедра. Моё тело — после каждого прикосновения, каждого сжатия и каждого движения во мне — отзывалось дрожью, которая не оставляла свободных участков: я была покрыта мурашками как второй кожей.

Боль разливалась внутри, сначала раскалённым железом, потом ледяной струёй. Кровь сочилась из ран. Я не чувствовала её — спина онемела, я улавливала её запах, вспоминая прикосновения плети с шипами.

Майрон отодвинул меня от стены, чтобы я не касалась её спиной, и прижал к себе. Меня пробила такая мощная дрожь, что я боялась рассыпаться на осколки, как со всей силы сброшенная на пол ваза. Майрон ускорил темп. Я была настолько поглощена удовольствием, что забыла о том, что он мог нарочно зачать мне ребёнка.

Но он снова показал своё глубокое уважение ко мне и в самый последний момент выскользнул из меня. Тяжело дыша, прошептал на ухо:

— Дадите мне знать, когда захотите выносить нашего ребёнка.

Я была опустошена. По моим ногам стекали остатки нашего удовольствия. По спине — кровь. По щекам — слёзы.

— Я люблю вас! — выдохнул он мне в лицо.

Я разжала губы, чтобы ответить, но он закрыл мне рот ладонью и улыбнулся:

— Я знаю.

Время близилось к полудню. Агата собирала мои вещи, а я сидела на кровати, наблюдая за тем, как она раздражённо бросала платья в сундуки. Эта раздражённость так не вязалась с её образом: пшеничные пряди были собраны в тугую причёску на макушке, но из-за эмоциональных движений волосы уже спадали на лицо и плечи. Шёлковое бледно-розовое платье обтягивало её маленькие груди и узкую талию. Жестикулируя руками, она каждый раз тяжело вздыхала, — от жары и эмоций.