Книга Позднорожденные. Том 3, страница 103 – Екатерина Шельм

Дверь в комнату тихо открылась и они все трое резко обернулись.

Нилан вышел и торопливо пошел в сторону кухни.

Шедар встал, проследил за ним взглядом, но не посмел разбить тишину. Софи понимала, что суток еще не прошло, но сколько прошло? Проснется Сцина или нет? От мысли, что она так и умрет тут, в этом подвале, стало жутковато.

София впервые до конца осознала как непросто быть эльфом. Вот был Кайранэ Эльтан, и он выстоял, когда умерли его родные. А Сцина нет. Каково это быть тем, чья жизнь может утащить за собой в летаргический сон сразу нескольких любимых и дорогих? Софи посмотрела на Линара и судорожно сглотнула. Вот и еще одна причина. Она смертная и она умрет. И Линару к тому времени лучше быть очень далеко от нее, и телом и душой. Что если он так же, как Сцина с ее смертью просто закроет глаза и умрет? У Софи по коже поползли мурашки.

Нилан прошел обратно со стаканом воды.

— Lin'yarr! — не выдержал Шедар.

Но Нилан молча ушел в комнату. София услышала, как щелкнул запор. Шедар не сел обратно. Он гневно вышел в коридор, Софи услышала какое-то шуршание. Макидарец вернулся в своей кожанке, рассовывая что-то по карманам.

— Куда ты? — встревожился Линар.

— Я не могу быть тут.

— Шедар! Шататься по улицам слишком опасно.

— Прости, но сейчас мне это безразлично.

Он развернулся и ушел. Хлопнула дверь в конце коридора. Софи тяжело вздохнула.

Они с Линаром остались вдвоем. Софи посмотрела на него, но воинственный запал куда-то ушел. Высказывать друг другу претензии расхотелось и ему и ей. Они молча просидели за столом полчаса.

— Что там происходит? — не выдержала Софи.

— Сцина… блуждает во мраке смертном, — Джон явно декламировал что-то из эльфийских сказок или легенд. — И манит ее дом с хрустальными стенами, где солнце никогда не садится, и нет ни пения птиц, ни дуновения ветра. Смерть хозяйка тех покоев и вечен ее приют, — он сглотнул и, глядя в угол, пояснил. — Из синар обычно нельзя выйти раньше срока исцеления, но сердечная боль для нас срока не имеет. В таком синар засыпает не только тело, но и душа. Это. — Линар нахмурился, подыскивая слова. — Это как в ваших фильмах о том, как души застревают между небесами и землей. Привидения, — он усмехнулся. — Только вы как обычно… — он осекся. Софи холодно глядела на него. — Прости. Людские байки иногда так смешны. Вы боитесь бестелесных духов.

— Хочешь сказать, она станет привидением?

— Нет. Душа ее не найдет дороги в родные леса Макидара. Навсегда застынет в чертогах, где нет боли. Эльфы, что падают в такой синар, они не умирают от него, Софи. Умирают гораздо дольше, от истощения. Если смачивать губы водой, можно продлить их жизнь еще дольше, — Джон поежился. — Это все страшные эльфийские истории. Не стоит сейчас их вспоминать.

Софи стало совсем не по себе, от мысли, что Синай был вынужден наблюдать, как его жена заснула, и сколько бы он ее ни звал. От картины, как суровый Синай снова и снова смачивает бескровные губы водой, Софи пробрала дрожь.

— Ужас какой!

— Сила и слабость две стороны одной медали. Что дает силу, то становиться и слабостью. Вот как ты.

Софи недоуменно подняла брови.

— Ты стала для меня... всем смыслом моей жизни. Ты научила меня любви. Но что толку, если я не могу ни защитить, ни добиться твоего прощения? Ради чего я сегодня дышу, Софи?