Книга Позднорожденные. Том 3, страница 106 – Екатерина Шельм

София почувствовала, что краснеет.

— Он любит тебя, по-настоящему любит, ты понимаешь? Как эльф любит. А значит все счастье, что может быть в его жизни вот тут, — она ткнула в Софи пальцем. — Так кто же может остановить все то, что грядет, а?

София нахмурилась. Склонила голову к плечу не понимая куда клонит макидарка, чего добивается.

— Я ненавижу консулов. Как и все. Но их всего семеро, не считая родни, которая просто жарит кости на морях, трахается и сидит на наркоте. Семеро. И я против того, чтобы из-за семерых ублюдков, убивать весь род людской, а ты?

— Я... я тоже против.

— Так убеди его. Заставь передумать. Он единственный, кто знает про этот вирус.

— Нилан тоже знает.

— Он не отступит. Никогда. А Шахранэ может отступить. Ради тебя.

— Ты... Разве сейчас не предаешь эльфов?

Сцина отклонилась. Вздохнула.

— Самое главное — себя не предавать, цветочек. А я не хочу, чтобы мир горел. А он будет гореть, ведь я знаю людей. Ты можешь это остановить. Убеди его. Ты же женщина, черт возьми. Заставь его передумать! Постарайся, — Сцина качнула бровями. — Глядишь и сболтнет тебе что-то. Где найти информации про тот самый вирус. А я уж... передам ее куда следует.

Софи молчала. И вдруг запрокинула голову и начала хохотать. Утирала слезы. Боги, даже Сцина хотела шпионить за Джоном, украсть его тайны.

— Ты за этим его спасала?

— Людям он бы не сказал. А эльфам или госпоже сердца может и скажет. Или проболтается ненароком. Ты просто умей слушать. Так что?

— Катись ты в пропасть, — сказала Софи от всей души, встала и снова ушла в свою спаленку.

София, чувствуя себя обиженной и возмущенной, не вышла, когда по коридору прошел кто-то (видимо, Нилан), шелестя бумажными пакетами и распространяя запах фаст-фуда. Есть хотелось ужасно, но идти и разговаривать с этими эльфами, каждый из которых чего-то да хотел от Джона, и для этого был готов натравить против него самого близкого человека, не хотелось совершенно.

Сначала Эльтан, потом Рош, теперь Сцина... Следи за ним, выведай его тайны и отдай нам. Да как они могли ей такое предлагать?! Как?! За кого они черт возьми ее принимали? Она не могла подло исподтишка предавать Джона. Если бы она это сделала.

А ведь на кону стоял целый мир. Все привычное, все что она знала, исчезнет. Электричество, дороги, авиаперелеты, фондовые биржи, супермаркеты... Весь ее мир. Что она должна сделать, чтобы спасти его? Готова ли пожертвовать Линаром ради этого? Предать его, ударить в спину?

Она вспомнила, как он загибал ее пальцы, лежа в постели Сиршаллене.

«Вот и все, кто важен. Для кого мы действительно важны...»

Глупо было отрицать, что Линар для нее самый важный на всей земле. Даже важнее родителей. Осознавать это сейчас, в тишине комнаты, было еще более страшно, чем просто кидаться за ним в пекло. Если его не станет, зачем ей этот мир?

«Но я ведь смогла! Смогла начать заново, наладить жизнь... — испуганно стала противоречить самой себе София. — И просыпалась в слезах, и чувствовала в груди пустоту, болезненную, гнетущую пустоту…»

Софи вспомнила, как там, в Сландене, находила на дне ящика заколку с птицей, сжимала ее с такой силой, что листики и украшения впивались в кожу чуть не до крови. Ей тогда хотелось выть, словно раненой собаке. Но ведь она смогла тогда, значит, сможет и снова. Снова расстаться с Линаром?..