Книга Все чудовища Севера, страница 176 – Ана Тхия

Все трое замерли, вжимаясь в стволы деревьев.

— Подождём, – тихо сказал Веульв, жестом приказав присесть.

Улла опустилась рядом с ним, а Бьёрн вытянул шею, осматриваясь.

Прошло несколько томительных мгновений, наполненных тишиной, прежде чем Улла осмелилась выдохнуть.

— Я хотела извиниться, – едва слышно прошептала она. Бьёрн не услышал, а Веульв повернулся к ней.

— За что? – удивился он, нахмурившись.

— Я сожалею о Хейд.

Веульв поджал губы и отвернулся, вновь всматриваясь в лес.

— Не стоит, дочка, – мягко ответил он. – Неужто ты думаешь, что я настолько глуп? Твоя мать была вёльвой. Порой она бывала строгой, решительной, но никогда не была злой. Каждый день я видел в её глазах доброту и желание помогать людям.

Улла опустила взгляд. Смерть матери даже по сравнению с Рагнарёком и чудовищами была самым страшным событием в её жизни. И буквально раскололо сердце Уллы, ожесточив и наполнив тьмой. Она так ненавидела людей и при этом так их боялась, что единственным желанием стало окружить себя теми, кто будет защищать её ценой своей жизни. А власть, обрушившаяся на плечи юной вёльвы, вскружила голову, только помогая наказывать обидчиков.

— Я видела Сиббу на Нагльфаре, – призналась она.

Отец улыбнулся:

— Как она сейчас выглядит?

Улла только мотнула головой, не желая рассказывать отцу о вырезанных глазах и кровавых губах. Она промолчала, не поднимая глаз.

— Ты не узнаешь её, если встретишь. Запомни Сиббу прежней. Той женщиной, которую ты любил.

Веульв заметил её печаль и коснулся пальцами подбородка.

— Я любил лишь раз в жизни. Твою мать. Хейд не была её заменой, но, возможно, я очень того хотел. Однако моё сердце давно подсказывало, что с ней что-то не так.

— Отец, – Улла подняла взгляд. – Я бы хотела сказать, что убила её. Но древнюю ведьму не смог убить даже Один. Думаю, что мы встретимся с ней вновь.

Веульв не изменился в лице.

— Без тебя у неё нет силы. А ты с нами.

Улла кивнула. Он был прав. Хейд не имела ни силы, ни власти, ни даже возможности сражаться. Она лишь умела вселять в людей жадность и раздор, но теперь все они слишком крепко стояли бок о бок, чтобы поддаться её проклятию.

— Идём, – прошептал Бьёрн, невольно слушая их последние слова. Но он посчитал правильным не проронить ни звука, пока пауза не повисла в разговоре отца с дочерью. – Осталось совсем немного.

Они двинулись дальше, теперь ещё осторожнее.

Путь прокладывали, петляя между сосен, чьи ветви, отягощённые снегом, скрипели на ветру. Внезапно Бьёрн замер, прижав ладонь к стволу накренённой берёзы. На снегу вперёди отпечатались следы, каждый размером со щит.

— Недавно проходил, – прошептал берсерк, едва шевеля губами.

Словно в ответ из чащи донёсся треск ломающихся веток. Что-то огромное пробиралось сквозь лес, расталкивая скрипящие деревья будто тростник. Берёзовая роща растянулась во все стороны, а белые стволы там и тут были прижаты к земле.

Бьёрн резко махнул рукой, уводя Уллу и Веульва в обход, через заросли колючего можжевельника. Ветви царапали руки, но никто не издал ни звука.

Тогда наконец показались первые скалы. Старые, испещрённые древними трещинами, покрытые мхом, можжевельником и снегом. Улла уже было облегчённо вздохнула, ведь именно к скалам всё это время лежал их путь, но тут же кровь застыла в её жилах. Из-за каменного выступа раздались низкие, булькающие голоса, перемежающиеся звоном стали о точильный камень.