Книга Все чудовища Севера, страница 22 – Ана Тхия

Улла прижалась к шее Хати, её пальцы вцепились в мокрую от снега шерсть, которая пахла елью. Она накрутила пряди на руки, стараясь ухватиться покрепче, но волк неодобрительно покачал головой, его уши подёргивались, а из носа вырвалось короткое фырканье.

— Не хочу свалиться, у тебя ведь нет седла, – оправдалась Улла, прижимая руки под грудью и стараясь найти устойчивое положение.

Хати недовольно фыркнул ещё раз, и Улла почувствовала, как его мышцы напряглись под ногами. Она не сомневалась, что ему, величественному зверю, проглотившему саму луну, не нравилось ощущать себя ездовой лошадью. Но то была воля Фенрира, и Хати подчинялся. Каким бы нелепым был их путь, беги Улла позади волков сквозь лес и по скалам пешком.

Они удалялись и от моря, и от Борре, оставляя позади застывшие во льдах драккары, напуганных пришествием волков людей, пленённого Скалля и избранника Тора. Впереди расстилались бескрайние, но безжизненные просторы, покрытые льдом и снегом. Земля вдалеке была изрезана глубокими фьордами, чьи тёмные воды отражали низкое небо, а вокруг возвышались скалистые горы. Леса, густые и мрачные, тянулись вдоль склонов, ветви деревьев, опустившиеся вниз под тяжестью снегов великанской зимы, скрипели на ветру, словно шепча древние заклинания.

Они шли, преодолевая за каждый шаг добрых двадцать человеческих шагов, к безжизненным скалистым горам Телемарка, где даже воздух казался более холодным, а небо – более низким. Улле хотелось спросить у Фенрира, куда они направляются, каких людей встретят на своём пути. Но страх, который поселился в её груди, не позволял открыть рот и заговорить с волком. Его последние слова всё ещё крутились в голове Уллы, не давая покоя.

Она закрыла глаза, стараясь отогнать тревожные мысли, и заставила себя провалиться в сон. Пока сон был единственным местом, где она могла спрятаться от своих страхов. Если только сон не будет полон видений.

Её тело, уставшее от долгого пути, постепенно расслаблялось, но в животе заурчало, напоминая о том, что она давно ничего не ела. Улла только сейчас вспомнила, что последний раз ела больше целого дня назад, если уж волки исправно отсчитывают длину дня и ночи, как это было прежде. И то едой ей были оставшиеся яблоки, которые она собирала с Торгни.

От этих мыслей прямо перед тем, как ей провалиться в сон, перед глазами Уллы предстал рыжий огромный воин, молчаливо укладывающий яблоки в их общую корзину. Это было несколько дней тому назад, но Улле казалось, что очень давно. Ведь Торгни уже нет рядом, и ей не удастся услышать его воспитательных речей.

Улла так горделиво отмахивалась от него прежде, но сейчас, погружаясь в воспоминания и наблюдая в памяти, как он собирает яблоки на промёрзшем покосившемся дереве, и ожидая, что он вот-вот будет откровенен с ней в своих чувствах, Улла испытала тоску. Одиночество свалилось ей на плечи, ведь вокруг не было ни одного человека, способного завести с ней простую людскую беседу.

Торгни стал внезапной и яркой вспышкой во всём, что случилось с Уллой за последние несколько недель. Совсем не как Скалль, который занимал её мысли и которого она считала неотъемлемой частью своего будущего. Но Торгни, такой несуразный в своих внезапных чувствах и неуместный в признаниях, совсем не заботил Уллу ранее.