Книга Все чудовища Севера, страница 36 – Ана Тхия

— Я знаю, кто ты, – уверенно произнесла Улла. – Надеюсь, что битвы с великаном хватило для твоей ярости и ты больше не голоден до крови.

Бьёрн скривился.

— Вот поэтому мы и уходим из городов. Но ты, как и многие, ничего о нас не знаешь.

— О вас знали бы больше, если бы вы не скрывались, – парировала Улла.

Страх и оцепенение покинули её. Она ощутила, как в сугробе ноги промокли до самых колен. В животе снова заурчало от голода.

Бьёрн же запрокинул голову и громко расхохотался. Наконец руки его расслабились, и топор, кажется, оказался тяжелее, чем был раньше.

— Так ты одна здесь?

— Да.

— Где твои люди? Вы шли из Скогли?

Вопросы Бьёрна впились в неё как ледяные иглы. Улла поёжилась.

— Многое произошло с тех пор, как мы покинули Скогли. Теперь я одна.

Бьёрн задумчиво почесал подбородок, оставляя на коже светлые полосы, соскоблив запёкшуюся кровь. Затем резким движением закинул топор на плечо и взмахом руки велел ей следовать за ним.

— Идём.

Он шагнул в чащу, не оглядываясь. Двое его людей во время битвы с такой силой разлетелись в стороны, ломая ветки и оставляя за собой след, что его не заметил бы разве что слепой.

Улла не стала ждать повторного приглашения. Подобрав подол, она заторопилась следом, проваливаясь в снег. В промокших ботинках отвратительно хлюпала вода.

За деревьями мелькнули тёмные силуэты. Бьёрн ускорил шаг. Впереди, у подножия старого дуба, сидели трое. Двое – такие же диковатые, с горящими в полутьме глазами – на корточках рядом с третьим, который лежал, прижав ладони к животу. Толстая ветвь, острая как копьё, торчала из его тела, пробив насквозь.

— Боги всемогущие, Грим! – сквозь зубы прошипел Бьёрн, и в его голосе прорвалось что-то звериное – не жалость, а ярость.

— Он тяжело ранен… – прошептала Улла.

Её голос привлёк общее внимание. Три пары глаз – жёлтых, как у волков, – уставились на неё.

— Рано или поздно мы все отправимся к Одину, – пожал плечами Бьёрн. – Его битва не закончилась. Просто теперь он сражается не за нас.

— Но… может, ему ещё можно помочь?

Улла присела рядом, осматривая рану. Кровь сочилась густо, пульсируя в такт слабеющему сердцу. Она умела лечить – знала нужные травы, могла заговорить раны, но не это. Не сквозное отверстие в животе, из которого уже вываливались сизые петли кишок.

— Идем, – рядом с Бьёрном поднялся коренастый воин с седой бородой, перехваченной железными кольцами. – Мы за тебя помолимся, Грим. А ты давай, не упади в грязь лицом перед Одином. Не опозорь наших!

Один за другим берсерки коснулись плеча умирающего. Ни слов, ни вздохов. Просто касание – и шаг в сторону.

Но Грим ещё дышал. Коротко, хрипло, захлёбываясь собственной кровью.

Улла посмотрела на спины уходящих.

— Вы… оставите его здесь?

Она сделала шаг следом, но обернулась.

Бьёрн остановился.

— Ему не помочь.

— Разве у него нет семьи? Хоть кто-то, кто захочет предать тело огню…

— Мы – его семья. И мы уже попрощались.

Улла задумчиво нахмурила брови.

— Наш путь опасен. Еды не так уж много в это страшное время. Если мы хотим выжить, то должны уметь отпускать тех, кому не в силах помочь.

Бьёрн оскалился.

— Это ранит твое нежное сердце, колдунья?

Она вскинула на него взгляд – и чётко осознала: нет.

Не ранит.

Ни капли.

Совсем недавно она принесла бы в жертву десятки ради внимания богов. Перешагнула бы через множество трупов, если бы это спасло её да к тому же возвысило. Рагнарёк не оставляет места жалости.