Книга Все чудовища Севера, страница 43 – Ана Тхия

Теперь-то она понимает.

— Испугались?

Хельга разразилась громким смехом, чуть не оглушив Уллу.

— Бьёрн с тех пор зудит – всё о волках треплется, любого донимает, – женщина покачала головой. – Он ближе всех к Фенриру был, если бы не оттащили – так бы и сгинул в той пропасти под цепью. А может, и под лапами. Теперь только лучик солнца вдалеке заприметит – ждёт, не подойдут ли ближе, – Хельга украдкой бросила взгляд на вход, будто ожидая, что волки сейчас появятся. – Он у меня молодой берсерк, ничего не боится. Дурак, да хранят его боги.

В голосе, несмотря на ворчливый тон, слышалась гордость.

Улла поняла, что, возможно, именно любопытство так далеко завело молодого воина, следовавшего за Фенриром.

— Значит, не боитесь? – настаивала Улла.

Хельга внезапно серьёзно посмотрела на неё.

— Бьёрн тебе скажет, что, если будет надо, он и с Фенриром сразится, – прошептала старуха. – Да только не его это судьба. В Рагнарёке всё предписано – кто кому нанесёт последний удар.

— А если… – начала Улла, но внезапно за занавесью у двери раздались шаги по снежному насту.

Она смолкла, так и не решившись продолжить.

Бьёрн вполз в шалаш, согнувшись почти вдвое, его могучая спина подпирала верхние перекладины. Даже в таком положении он казался огромным – как медведь, забравшийся в берлогу. Хоть внутри и было не светлее, чем в утреннем лесу, в котором они встретились, Улле удалось разглядеть своего спасителя по-настоящему: широкое скуластое лицо, обрамлённое спутанными волосами цвета спелой ржи, короткая борода такого же оттенка. Без украшений, без излишеств. Он явно недавно умылся – капли воды застыли в его бороде, а на левой щеке теперь ярко был заметен свежий шрам, края которого ещё сохранили воспалённый розовый оттенок. Шрам рассекал щёку от скулы до лба, будто жуткое продолжение улыбки.

Улла заметила, что Хельга, взглянув на сына, задержала взгляд на шраме, тяжело вздохнув. Видимо, ранение, произошедшее совсем недавно, заставило пожилую мать сильно волноваться.

Осмотрев Уллу с ног до головы, Бьёрн довольно хмыкнул:

— Не скончалась всё-таки, – его усмешка обнажила крепкие белые зубы. Он благодарно сжал плечо матери, и Улла заметила, как его пальцы оставили на её одежде следы недавней работы – землю и смолу. – Но достаточно ли окрепла, чтобы встретиться с вождём?

Улла почувствовала, как только что обретённые силы вдруг уходят словно вода сквозь пальцы. Вожди, ярлы, конунги… Воспоминания о прошлых встречах с правителями – их непомерное упрямство, гордыня, бесконечные тинги, где каждый считал себя мудрее неё, вёльвы, знающей дорогу, – всё это тяжёлым камнем легло на грудь.

— Я хотела бы ещё немного отдохнуть, – она сжала пустую чашку в руках, будто хватаясь за спасительную соломинку. – Путь был долгим и изматывающим…

Бьёрн сощурил свои жёлтые звериные глаза. В этом взгляде не было жестокости, но и выбора он не оставлял. Бьёрн молча переглянулся с Хельгой.

Старуха вздохнула и нежно поправила Улле волосы:

— Лучше сходи сейчас, девочка, – в её голосе звучала материнская забота, но и такая же непоколебимая настойчивость, что и во взгляде Бьёрна.

Нехотя подобравшись, Улла вышла за воином в холодный зимний день. Поселение жило своей обычной жизнью, ничего не изменилось за то время, что Улла провела в кровати. А судя по блеклому солнцу с красноватыми оттенками, в котором угадывался закат, она проспала весь день.