Книга Все чудовища Севера, страница 44 – Ана Тхия

Бьёрн вёл её через поселение к небольшой поляне, где горел низкий, но жаркий костёр из сложенных друг на друга трёх огромных брёвен. Дым от него почти не поднимался, но жар Улла ощутила издалека. У костра сидел мужчина, его силуэт казался огромным даже по сравнению со всеми могучими берсерками, каких Улла успела здесь увидеть.

— Вождь, – объявил Бьёрн, отступив на шаг, – вот та самая девушка из леса. Её зовут Улла.

Мужчина медленно поднял голову. Неяркое пламя осветило его лицо – густую белую бороду, пышные волосы, яркие большие глаза, нос с выпирающей горбинкой после удара молота…

Уллу будто молнией пронзило. Сердце забилось так сильно, что перехватило дыхание, а новый обморок, казалось, был не за горами. Она сделала шаг назад, непроизвольно вскрикнув:

— Отец!

В последний раз она видела отца в далёком детстве. Но узнала его сразу – такой же широкоплечий, с грудью, похожей на дубовый щит, и руками, способными согнуть подкову. Его белые, как первый снег, волосы и борода раньше казались ей серебряным сиянием в полумраке их дома.

Она помнила, как забиралась к нему на спину, цепляясь маленькими пальцами за рубаху, а он смеялся и катал её на своей шее, будто она была не ребёнком, а победным знаменем.

Его голос звучал как рёв водопада – громовой и тёплый одновременно. Он рассказывал ей саги о богах и героях, великих воинах и ярлах, а когда она засыпала, укутанная в волчью шкуру, он тихо напевал руны, фальшиво вторя песнопениям, услышанным от Сиббы.

Мать всегда была его противоположностью. Хрупкая, с глазами как два озера в лесной чаще. Манящая, таинственная, с большой силой, томящейся у неё внутри. Они по-настоящему любили друг друга, Улла всегда это чувствовала. Вряд ли бы он простил Лейву её смерть. Если бы он только был тогда в Скогли, он бы обязательно защитил их обеих…

Но он когда-то ушёл. Улла не считала его погибшим, хотя порой в приступе гнева желала ему смерти. Веульв просто бросил их.

Тогда ещё молодой ярл Лейв, жаждущий славы, развязал много войн, озлобив почти всех соседей Скогли. Сражения тянулись бесконечно долго, повторяясь и повторяясь, а конца им не было видно. Отец уходил всё чаще, а когда возвращался, его белая борода была склеена от крови, а в глазах стояла тьма, которой не было прежде. Улла помнила, как он садился у очага, не снимая кольчуги, и молча смотрел на пламя, будто видел в нём что-то, чего не могла разглядеть даже его жена-вёльва.

Улла уже не могла поиграть с ним, а порой сама себе казалась невидимой. Войны истощили Веульва, но он каждый раз шёл вновь, ведомый властной рукой своего ярла.

В последний раз он вернулся с победой. Весь Скогли ликовал – воины несли добычу, женщины пели, а дети бегали между ног, размахивая деревянными мечами. Улла хорошо помнила тот день. Но Веульв прошёл мимо всех, даже не остановившись, чтобы выпить мёда. Он зашёл в дом, обнял Сиббу так крепко, что у неё перехватило дыхание, потом прижал к груди Уллу – и вышел. Больше она его не видела.

Мать перестала произносить его имя. Сначала Улла думала, что он отправился сражаться вновь и погиб. Но в сагах павшие герои становились легендами, а о Веульве не пели песен. Потом она решила, что его взяли в плен, но никто не предлагал выкупа. Она знала, что Лейв ценил его за преданность и силу, молодой ярл часто посещал их дом. Не меньше силы Веульва он ценил и мудрость Сиббы, но лишь только отец пропал, как отношение ярла переменилось. Победа так захлестнула его, возвысила и сделала невыносимо надменным и мерзким, что стоило Улле проклясть его прежде, чем он убил её мать.