Книга Все чудовища Севера, страница 41 – Ана Тхия

Улла с удивлением разглядывала это место. Никогда ранее она не была так близко к тем, кого с детства мать велела сторониться. И сейчас, хоть эти люди и напоминали ей обычное лесное племя кочевников, всё, включая запах и землю под ногами, воздух, который здесь был совсем иным, говорило ей, что она попала в иной мир.

В центре стоянки возвышался огромный дуб, привлёкший внимание Уллы. Его голые ветви чернели, как треснувшие кости. У подножия лежали дары – черепа животных, обрывки тканей, ржавые клинки. Здесь явно совершались обряды, поняла Улла. Быть может, ритуальные похороны собратьев, а быть может, мольбы богам, что стали глухи.

Одд молчаливо прошёл к дубу и начал вырезать на коре имя Грима, чем только подтвердил догадки вёльвы о сокральной роли этого дерева.

Продвигаясь вперёд за Бьёрном, Улла невольно замедлила шаг, чувствуя, как холодный ветер шепчет ей что-то на древних языках. Будто тонкая грань между Девятью Мирами, нисходящими и поднимающимися к Мидгарду, здесь особенно тонка. Вместе с тем её окутывало приятное чувство покоя, облепляя со всех сторон обледеневшие конечности. Это место принимало её в тёплые объятия. Особая, загадочная ворожба берсерков была Улле совсем не ясна, но каждой своей частью она ощущала, что здесь собрано очень много силы.

Они уже подошли к дубу, когда ноги Уллы подкосились. Успев лишь только ухватиться за край мехового плаща Бьёрна, она повалилась прямо у ритуально сложенных предметов.

— Вот же… Умерла? – услышала она чей-то голос неподалёку, прежде чем обессиленно потерять сознание.

Тепло. Это первое, что ощутила Улла, когда сознание медленно вернулось к ней. Густой, пропитанный дымом воздух шалаша обволакивал лицо, а где-то рядом со входом на костре булькала в котле похлёбка, издавая такие приятные, домашние звуки. Они сразу вернули Уллу к тем счастливым временам, когда она жила с матерью в их родном доме, зиму сменяла весна, а самой большой бедой для неё был досаждающий Ненне.

Разлепив глаза, Улла попыталась приподняться, но чья-то грубая ладонь мягко, но твёрдо прижала её обратно к постели из шкур.

— Не дёргайся, а то опять в обморок грохнешься, – прорычал над ней хрипловатый голос. Улла моргнула, и перед ней проступило измождённое лицо женщины с морщинами и шрамами, с проседью в растрёпанных косах, но с глазами острыми, как у ворона. Та приподняла её голову и поднесла к губам деревянную чашку. – Пей. Мясной бульон с травами. Очнёшься быстрее и сможешь поесть нормально.

Улла покорно сделала глоток – густая жидкость обожгла рот, но тут же разлилась теплом по всему телу. Она снова попыталась сесть, и на этот раз женщина не препятствовала, лишь наблюдала, скрестив руки на груди.

— Меня зовут Хельга, – представилась женщина.

— Ты… ты тоже берсерк? – прошептала Улла, ещё не вполне владея своим голосом.

Женщина нахмурилась, будто ожидая привычной издёвки, страха или осуждения со стороны тех, кто не был частью её племени. Но потом фыркнула и деловито поправила край одеяла.

— Была когда-то. Видит Один, не раз я пыталась уйти в славном бою, но он сохранил мне жизнь, чтобы сделать кухаркой да матерью тому дурню, что тебя приволок. Бьёрн звать. Хоть и вырос, а всё такой же – чужих с дороги подбирает, будто щенков. – Она бросила взгляд на вход, завешенный шкурой, и добавила уже тише: – Говорит, одна в лесу была. Но где твои, не рассказывает. Молчишь, что ли? Али секрет какой великий? Ты смотри мне, беду не кликай, мы таких не терпим. Сами горя хлебнули сполна, а сейчас лишнего нам не надо – и без того ткань мироздания по швам трещит, вот ещё разбираться с людьми, когда чудовища по пятам ходят.