Книга Все чудовища Севера, страница 52 – Ана Тхия

— Убирайся, – рыкнул Скалль. – Пусть ты и добился от меня признания, но нам не быть братьями.

— Мы братья, Скалль, – прищурился Хальвдан. – Пусть не по отцу, но мать у нас была одна. И одинаково долго носила каждого под своим сердцем. И у нас один общий враг – он за воротами города, а не внутри. Нам есть ещё ради чего сражаться.

Он встал, отряхнул колени и направился к выходу, оставив Скалля наедине с его болью. Но у двери Хальвдан обернулся:

— Но если ты прав и мы никогда не будем братьями, тогда это значит, что мой брат умер по моей вине. А твой – по твоей. И у нас не меньше общего.

И вышел, не услышав, как за его спиной Скалль, вцепившись ногтями в свои щёки, отчаянно выл впервые за долгие дни. Слёзы катились по его щекам – наконец-то он смог оплакать Торгни.

Утренний туман стелился между землянками, цепляясь за шкуры, развешанные для просушки. Улла сидела у входа в шалаш на скрипящей деревянной лавке, собранной из пары брёвен на скорую руку, и сжимала в руках глиняную миску с дымящейся похлёбкой. Ещё совсем недавно ей казалось, что они прощаются с горячей едой. Люди Скалля так отчаянно хватались за последние возможности пожить прежней жизнью, они готовились к Рагнарёку как к абсолютному концу всего. Скалль говорил им так: что пищи мало, холод подступает и только Борре, изобилующий запасами, сможет помочь продержаться ещё немного.

Но здесь, в далёкой глуши, люди не торопились бежать в населённые южные города, чтобы спастись. Они сражались, охотились, верили в свои силы и просто продолжали жить. К волкам относились как к забавному явлению природы, а поглазеть на Тора и Ёрмунганда даже старуха из любопытства ползла на скалы. Улле казалось, что они либо очень глупы, либо умнее, чем все, кого она встречала в последнее время.

Улла вздохнула. Пар от похлёбки смешивался с её дыханием. Взглядом она скользила по стоянке. Берсерки уже начали свой день – снова точили топоры на плоском камне, готовясь в любой момент отразить атаку чудовищ. Искры от лезвий вспыхивали как падающие звёзды и утопали под ногами, погружаясь в снег и грязь.

Справа от Уллы, задумчиво вперив взгляд в землю, молодая женщина перетягивала кожаные ремни на щитах, пропитанных смолой. Казалось, что мыслями она была где-то совсем далеко, пока её руки совершали заученные движения.

Рассматривая её, Улла не заметила, как к ней подошёл Бьёрн, заслонив лучи проступившего из-за деревьев солнца своей широкой спиной. Но Улла лишь стиснула челюсти, уставившись в бульон. Он постоял, почесал свежий шрам на щеке и, фыркнув, ушёл прочь. Хоть любопытство и распирало его, но было ясно, что берсерки не тратили слов на тех, кто не желал говорить. Улла заметила, что речь практически не звучит здесь. Звон оружия, треск костров, глухие удары кулаков о торсы или чуть более звонкие топорами по брёвнам – вот какие звуки окружали её. Но речь с трудом можно было разобрать в редком шёпоте.

Как раз сейчас вдалеке двое мужчин завязали драку, упираясь лбами словно два барана. Их мышцы напряглись, как канаты на драккаре. Ни смеха, ни злости – лишь тихий хруст сухожилий под кожей.

Сначала молчание казалось Улле чужеродным, но и сама она не хотела открывать рта. Закончив с едой и отложив тарелку, она продолжила сидеть и наблюдать. Никто не приближался к ней, не смотрел на нее, не хотел от неё чего-то.