Книга Все чудовища Севера, страница 50 – Ана Тхия

Дверь скрипнула, а свет факела заставил Скалля зажмуриться. От скуки и бесконечного блуждания в своих мыслях он уже был рад визиту Хальвдана.

— Я не звал тебя, – упрямо прохрипел Скалль, отворачиваясь. – Или привёл мне нового собеседника?

— А разве есть ещё те, кто хотел бы с тобой говорить? – Слова так больно обожгли, что Скалль невольно обернулся к ярлу, желая убить его взглядом.

— Почему бы тебе не принести сюда Мьёльнир? – он оскалился. – Устроим хольмганг на смерть. Проверим, что сильнее: молот Тора или моё бессмертие.

Хальвдан заметно вздрогнул. Он думал об этом, но оказалось, что не он один.

— Хольмганг! – громко повторил Скалль. – Вызов бросаю. Или ты трус?

Но брат не ответил на вызов, будто имел право его не принимать. Но здесь не было никого, кто бы засвидетельствовал эти слова.

Вместо ответа ярл швырнул к ногам Скалля маленький топор – тот самый, который ни Скалль, ни его брат не смогли бы забыть.

— Мне жаль, – произнёс Хальвдан печально. – Двадцать две зимы я думал о том, как бы мог поступить иначе, или о том, как могу искупить свою вину перед богами и матерью за то, что натворил. Но никогда не думал, что скажу, если вдруг ты окажешься жив. В то время, как ты потратил свою жизнь, становясь сильнее и заслуживая у богов дар, способный помочь тебе совершить месть.

— И я преуспел больше твоего, – огрызнулся Скалль, толкнув топор носком ботинка. Шрам заныл, узнавая в бесполезной игрушке заклятого врага.

— Но есть кое-что, чему я научился, – Хальвдан смотрел на Скалля так, словно был поверженным, а тот – победителем. Наконец он присел на корточки и заглянул Скаллю в глаза. – Двадцать две зимы я примирялся с мыслью, что повинен в смерти брата.

— Удалось? – Скалль подался вперёд, но Хальвдан не отступился. Их глаза были очень близко, каждый, кажется, мог заглянуть в душу другого.

— Удалось продолжить жить с этим ради других. И я знаю, что ты потерял брата, в чьей смерти повинен…

— Это не моя вина! – вскричал Скалль, цепи звякнули. Его лицо исказила ярость, но расстояние, на котором был Хальвдан, чётко отмеряло длину цепей. Даже кинувшись вперёд, словно дикий зверь, Скалль не дотянулся и до носа вождя.

— С этим трудно смириться. Я не смог. Но это была и останется твоя вина, – вождь вздохнул. – Кем был твой друг Торгни? Ракель не смогла рассказать мне многое, ведь тоже не успела узнать его ближе. Ты рос вместе с ним?

— С самого детства, когда меня отослали на север. С ним я ходил в походы, с ним делил награды, – прорычал Скалль.

Хальвдан печально поджал губы, и его идеально ровная борода дрогнула.

— Разве тебе повезло не больше, чем мне? У меня не было брата, твоё место так никто и не занял. Но расскажи мне ещё. В каких походах вы бывали?

— Чего ты хочешь, Хальвдан? – Скалля всего трясло.

Хальвдан медленно выпрямился, но не отошёл – остался на расстоянии вытянутой руки, в зоне, куда не могли дотянуться цепи. Его голос стал тише, но каждое слово било точно в цель:

— Он погиб, защищая тебя. Даже когда ты совершил ошибку и не слушал его. Разве не так?

— Предательница Ракель поёт тебе в уши свои жалостливые песни по мне? – Звенья кандалов впились в запястья, но боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что рвалось из груди.

— Она тоже просила тебя остановиться, так? А теперь её ты клеймишь предательницей, а тот, кого ты зовёшь братом, мёртв.