Книга Все чудовища Севера, страница 59 – Ана Тхия

Чем больше Улла всматривалась в их кружащийся вокруг дуба танец, заволакиваемый живым дымом, тем больше ощущала, как страх липнет к её коже. Что-то невыносимо неконтролируемое и дикое происходило на её глазах. Люди впадали в состояние, в котором она сама не раз находилась, – глубокий транс, способный вознести мысли к богам. Она видела, как дым окутывает берсерков, но ни один из них не кашлял, не морщился – лишь их глаза обращались в звериные зрачки, а пение становилось рычанием.

Веульв, кружащийся в центре, упал на колени и завыл – звук, от которого мурашки побежали по спине Уллы. А ответный вой, раздавшийся эхом из круга, вовсе лишил её дыхания.

Щит пронесли совсем близко, и в нос ударил едкий запах волшебной смеси. Голова закружилась. Улла пошатнулась, но под руку её подхватила Хейд, уже допевшая свою песню и тенью скользнувшая ближе. Берсерки продолжали петь и без неё.

— Ритуал действует только на них, – предупредила вёльва.

— Почему? – Для вопроса Улла с трудом проглотила комок в горле, в глазах тут же защипало, но желания выть или плясать словно безумная не возникло.

Женщина улыбнулась:

— Потому что ты не одна из них, как и я. Дым и ритуал открывают двери только для тех, в ком уже живёт зверь.

— Разве столько шума не привлечёт великанов? – засомневалась Улла, вспоминая, как утром Хельга сетовала на крики безумного Йормунда.

— Посмотри же на них! – Хейд широко распростёрла руки, будто пытаясь обнять сразу всех берсерков на поляне. Она пояснила: – Сейчас во всех Девяти Мирах нет силы страшнее. Их жилы натянуты, сила рвётся наружу. В этот миг они могут выпустить живущих внутри зверей на свободу, не боясь навредить друг другу. Ритуал направляет их безумие в молитвы, но окажись тут враги… Эта мощь сметёт их словно разрушительная волна.

В бушующем танце седовласый воин, в котором Улла точно могла бы узнать Одда по его широким кольцам в бороде, выпрыгнул перед её лицом. Громко улюлюкая, он начал скакать, напугав одну вёльву до потери дыхания, а вторую заставив хохотать. Толчком в бок его снёс обратно в движущийся хоровод Бьёрн, издав при этом настоящий медвежий рык.

Тяжело дыша, он силой заставил себя замереть перед Уллой. Тогда она, наконец-то, смогла разглядеть, что кривые узоры на лицах оказались руническими ставами. Руны сплетались в послания, обращённые к богам. У Бьёрна знающей рукой, вероятно его матери, были начертаны три руны, так хорошо знакомые Улле: эйваз, совило и отала. Одна – символ Иггдрасиля, вторая же – разрушитель льда, а третья – единение со своим племенем. О чем молил Бьёрн, Улла поняла сразу.

— Мы тебя пугаем? – Удивительно, что Бьёрн смог выговорить слова, Улле казалось, что окрестности заполнили вой, рычание и бессвязный лай.

Она было открыла рот, чтобы что-то ответить, но просто помотала головой. Оглядевшись, она поняла, что Хейд, единственная, кто не сходил с ума, растворилась среди двигающихся тел. А ведь только ей Улла была готова сейчас доверять.

— Еще не готова говорить? – разочарование отобразилось на раскрашенном лице берсерка. – Так и будешь молчать как рыба?

— О чём с тобой говорить сейчас? Всё равно что болтать с медведем, надеясь на его благоразумие. Повезёт – просто не поймёшь. В худшем случае – кинешься и вырвешь мне сердце, – заявила Улла.