Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 155 – Кейтлин Эмилия Новак

Гиперконтроль и гиперзабота, проявляемые другими женщинами, всегда вызывали во мне приступ тихой ненависти, в исполнении же Мэган они вызывают почти умиление. Странно, как все меняется. Видимо, дело в том, что я никогда их не любил. А ее люблю. Ее невозможно не любить. И сравнивать с другими женщинами Мэган не стоит, она уникальна. Даже когда обращается со мной как с инфантильным пациентом, не способным самостоятельно открыть бутылку воды. После всего, что произошло, мне неловко вспоминать, что я когда-то (и что хуже всего – совсем недавно!) сравнивал ее с Маргарет, которая не была способна даже на крошечную долю того, на что способна Мэган. В весьма непростой ситуации у моей возлюбленной хватило и мужества, и доброты, и самообладания.

Кстати, расскажу о забавном эпизоде. Мэган была искренне поражена, увидев в моей комнате ноутбук. Подозрительно так прищурилась, словно я только что вытащил из сундука смартфон эпохи Тюдоров.

— А зачем тебе ноутбук?

Ее взгляд говорил больше слов – я видел, как в ее голове роились вопросы: неужели он им пользуется? как лорд из XIX века может знать, что такое Wi-Fi и, прости господи, айфон и WhatsApp? Я не выдержал – рассмеялся. Пришлось рассказать, что в компьютерах я разбираюсь весьма неплохо, а автомобили вожу отменно. Причем не старенькие моргановские реликвии, а вполне современные модели – Ferrari, McLaren, Lamborghini… Кажется, в тот момент я окончательно разрушил в ее представлении образ старинного шотландского лорда, умеющего играть только на волынке в ночи. Похоже, она думала, что у меня нет телефона не потому, что мне некому звонить, а потому, что я не знаю, что это такое. Что уж говорить о компьютерах… На секунду Мэган растерялась. А мне, честно говоря, это даже польстило. Пусть теперь ее представление обо мне станет немного ближе к правде. Я не из прошлого. И мне это очень даже нравится.

Конечно же, это повлекло за собой кучу вопросов. Вечера и ночи были наполнены разговорами, признаниями, шутками, словно мы пытались успеть прожить за несколько дней все то, что обычно растягивается на годы. Но вот дни стали для меня настоящим адом. Я был заперт в комнате в обличье ворона, лишенный не только человеческого тела, но и человеческого достоинства. Самое унизительное – быть рядом с любимой в виде маленькой, нелепой, взъерошенной птицы, совершенно не соответствующей образу красивого, таинственного лорда. Смешно, да. Только не мне.

Надо отдать Мэган должное – она понимала все без слов. Мне не пришлось просить ее – она сама уходила из спальни, едва просыпалась. Шла в душ, одевалась и покидала комнату не задерживаясь. Слава богу, что сейчас осень и темнеет рано. Она приходила после наступления сумерек, когда я снова мог быть собой, пусть и с простреленным плечом. Она давала мне время привести себя в порядок, собраться, хоть как-то справиться с раненым самолюбием и вернуться к привычному образу – образу мужчины, а не черной птицы, обиженной судьбой. И за это я был ей бесконечно благодарен.

Как только Мэган убедилась, что я окончательно пришел в себя – физически, морально и даже в смысле внутреннего баланса сил, она меня отпустила. Условно-досрочно. И вот я снова в Касл Рэйвон, в своей комнате, на своем месте, с ноутбуком, дневником и, слава туманному небу Шотландии, правом на уединение.