Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 168 – Кейтлин Эмилия Новак

Впрочем, жениться я ни на ком не собираюсь. Даже на ней, несмотря на всю мою любовь. Ты же знаешь, дневник, как я к этим делам отношусь – суеверно и с легкой фобией на фоне одной помолвки, которая закончилась проклятием. Я вообще считаю, что брак – это не показатель любви. Показатель любви – это оставаться каждый день вместе не потому, что подписал бумагу, а потому, что хочешь этого. Наш союз – связь сердец. Между мной и Мэган происходит нечто более настоящее, чем любые клятвы перед алтарем. Хотя и алтарь, и церковь мы вроде недавно тоже прошли, ха-ха.

В общем, вернемся к теме. Я не думаю, что Мэган – из тех женщин, кто читает личные записи любимого, пока тот принимает душ, или лазит в телефоне, шпионя за перепиской. У нее есть чувство собственного достоинства – природное, а не взрощенное на цитатах из книг по самопомощи. И есть уважение к моим границам, к моим тайнам, даже если она чувствует, что я что-то недоговариваю. Именно за это я ей безмерно благодарен. Она – не моя тень, не ревизор и не хозяйка моей души. Она – партнер. Та, кто рядом, но не лезет вглубь без приглашения. Она мне верит. И, черт возьми, как такое доверие можно не оправдать? Так что сегодня я передам тебя в ее руки. Вернее, положу в ее багаж. Но надежно спрячу среди документов и бумаг, потому что, как говорится, доверяй, но прячь. На всякий случай, чисто по привычке. Я не готов тебя здесь оставить. Ты – не просто тетрадь, ты – единственный, кто слышал все, от первого до последнего слова. И мне спокойнее, когда ты рядом.

Сегодня в Касл Мэл был прощальный ужин. Родственники Мэган придали лицам самые горестные выражения, какие только смогли найти в своих арсеналах. Причем, надо сказать, весьма убедительные. Гленн даже по-настоящему расплакалась – с дрожащим подбородком и словами «я так скучать буду» между всхлипываниями.

Я, разумеется, продолжаю за всеми наблюдать. Глаз с них не спускаю. Думаю, что причина слез Гленн – не тоска по любимой подруге, а неудовлетворенность от неудачной попытки прикончить Мэган. Пока они там обнимались и обменивались нежностями, пока Аларих с Дунканом не вернулись домой, мне нужно было уйти через черный ход. Вот именно – уйти, а не улететь, и все из-за тебя. Ты обременен ста двадцатью годами моих исповедей, поэтому нести тебя в когтях или в клюве мне не под силу.

Ну все, друг мой, в путь, в новую жизнь, где наконец исполнится великая мечта моих родителей – Мак-Кензи и Драммоны будут состоять в семейных отношениях, жить под одной крышей. Но не в Касл Мэл и не в Касл Рэйвон, а в маленькой лондонской квартирке, где стены – тонкие, а соседи – вежливо-равнодушные, где чайник закипает за полторы минуты, а окно выходит на кирпичную стену соседнего дома.

Надеюсь, все у нас будет хорошо. Просить пожелать мне удачи у тебя, дневник, не буду. Сам понимаешь – от греха подальше, не хочу накликать беду. Потому что, если ты еще раз мне так «удачно» пожелаешь, как в прошлый или позапрошлый раз, – эпистолярный жанр, пожалуй, сменится некрологом.

Ладно, не обижайся, я ведь шучу. Хотя, как известно, в каждой шутке есть доля правды. Но ты все равно остаешься самым родным и близким мне дневником на свете. Так что до следующей встречи, если выживем.