Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 18 – Кейтлин Эмилия Новак

Август подходил к концу. А результат был равен нулю. Все мои усилия оказались бесполезными. И тогда я решился на последнее. Когда Маргарет пришла в лес к тому месту, где всегда ждала своих животных, она обнаружила меня. Я сидел на пледе в черно-серую клетку – цветов клана Драммонов. С закрытыми глазами. Не в ожидании оленей или кабанов, конечно. И был готов ко всему – к холодному взгляду, презрительному молчанию, к тому, что она отчитает меня, как мальчишку. Или просто пройдет мимо, даже не взглянув. Но Маргарет вдруг рассмеялась – ярким, звонким смехом. Таким неожиданным, что я вздрогнул, открывая глаза. Я никогда раньше не слышал, чтобы она смеялась. Никогда. Думаю, даже члены семьи Мак-Кензи не слыхали такого. Я рассмеялся тоже. Наверное, от облегчения, от радости, от того, что она не прогнала меня – ни из леса, ни из своей жизни. Мы смеялись долго. И в этом смехе было что-то освобождающее, что-то новое – теплое, живое.

Мне кажется, лед в ее сердце начал таять именно в тот самый момент. Как ни странно, для нас с ней все началось здесь, в лесу, и здесь же однажды должно было закончиться. Я тогда еще не знал этого… А все глупое мое упрямство! Я шел напролом навстречу своей роковой судьбе. Невидимые силы, похоже, пытались уберечь меня от отношений с Маргарет, но я не слушал. Я стремился туда, где мне суждено было потеряться навсегда…

С того августовского дня многое изменилось, но не кардинально. Она позволила мне присутствовать в своей жизни. Не впустила, нет, но позволила идти рядом. Я мог провожать ее от замка до леса и от леса до замка. Мы беседовали – если это можно было назвать беседой: говорил в основном я, она слушала, иногда задавала вопросы, но о себе почти ничего не рассказывала.

Маргарет была молчалива. И ее молчание было не пустотой, а стеной – крепкой, высокой, неприступной. Мне казалось, что я хорошо знал женщин, что любую можно прочитать, предсказать, что жесты, взгляды и слова – это простая арифметика страсти и ожиданий. Я ошибался. Маргарет была иной. Прошло полгода с того момента, как я впервые начал наблюдать за ней. Полгода – и я все еще не мог разгадать ее. Не мог понять, что у нее в мыслях, что она чувствует, что скрывает за этой ровной, спокойной маской. Наверное, потому, что меня в ее мыслях просто не было. Но к концу осени я все же начал одерживать маленькие победы – одну за другой. Маргарет позволила мне не только сопровождать ее, но и пригласить на прогулку к берегу моря. Мы дважды устраивали пикники на опушке леса, пока погода благоволила. Теплые пледы, легкая еда, неспешные разговоры, которые текли как ручейки по оттаявшей земле. А к Рождеству случилось настоящее чудо. Маргарет начала иногда говорить. По-настоящему – не просто задавать вопросы, а делиться своими мыслями, своей точкой зрения. Тихо, сдержанно, порой даже с осторожностью, но все же она открывалась – день за днем, месяц за месяцем. Я работал над развитием наших отношений, учился быть иным с ней, растапливал лед в ее сердце. Действовал не ударом, не напором, а терпением. Тепло, доброжелательное молчание рядом, тихие честные слова делали свое дело. Однако это был не просто лед – я растапливал айсберг! И, сам того не ведая, все глубже и глубже погружался в ледяные воды ее судьбы.